Жил юноша на свете

Жил юноша на свете,
Он родом был из мест
Где верят и в законы, и в обеты.
Любовь, судьба, измена,
Донос, допрос, навет...
И где ты, вера и свобода, где ты?

Но рок не справится с тобой,
И если верой и судьбой
Случится пересилить этот криз, то
Душой и телом изменись
И в мир для мщения явись,
И назовись красиво Монте-Кристо.

Так кто же этот Кристо,
Видно нет на нем креста,
Расхристан в чувствах, не в ладах с душой ли?
Да нет, он не антихрист,
Он бывший арестант,
А раньше арестанты больше стоили:

За них платили в розницу и оптом,
В рассрочку и вперед,
Чтобы всерьез упрятать и надолго.
Конечно же из ревности,
Общественных забот,
Конечно из приятельского долга.

Но узники злодеев -
Злопамятный народ:
Тиранам не кричат, что обожают.
Для мщенья выгрызаются
Из скалистых пород,
Словами и кинжалами их жалят.

Но не у всех Дантесов
В делах такой успех,
И не у всех богатство в сундуках, но
Всяк Дантес был против всех,
Да всяк Дантес был против всех,
И от таких всегда паленым пахло.

Дантес - он Кристо, не Христос.
Сам спасся, нас же не вознес,
Но есть вопрос -
Что будет после нашей мнимой смерти?
И автор тем уже не прост,
Что задал этот нам вопрос
И дал ответ, а вы его проверьте.
............................................
– Зачем повторять одно и то же столько раз! – чуть не сказала она вслух, совсем забыв, что Шалтай может ее услышать. – И так все ясно.

– Что это ты там бормочешь? – спросил Шалтай, впервые прямо взглянув на нее. – Скажи-ка мне лучше, как тебя зовут и зачем ты сюда явилась.

– Меня зовут Алиса, а…

– Какое глупое имя, – нетерпеливо прервал ее Шалтай-Болтай. – Что оно значит?

– Разве имя должно что-то значить? – проговорила Алиса с сомнением.

– Конечно, должно, – ответил Шалтай-Болтай и фыркнул. – Возьмем, к примеру, мое имя – оно выражает мою суть! Замечательную и чудесную суть! А с таким именем, как у тебя, ты можешь оказаться чем угодно3… Ну, просто чем угодно!

А вам не кажется, что внизу вам будет спокойнее? – снова спросила Алиса. Она совсем не собиралась загадывать Шалтаю загадки, просто она волновалась за этого ..удака. – Стена такая тонкая!

– Ужасно легкие загадки ты загадываешь! – проворчал Шалтай. – К чему мне падать? Но даже если б я упал – что совершенно исключается, – но даже если б это вдруг случилось…

Тут он поджал губы с таким величественным и важным видом, что Алиса с трудом удержалась от смеха.

– Если б я все-таки упал, – продолжал Шалтай, – Король обещал мне.. . Ты, я вижу, побледнела. Немудрено! Этого ты не ожидала, да? Король обещал мне … Да, он так мне прямо и сказал, что он.. .

– …Пошлет всю свою конницу, всю свою рать! – не выдержала Алиса. Лучше бы она этого не говорила!

– Ну, уж это слишком! – закричал Шалтай-Болтай сердито. – Ты подслушивала под дверью… за деревом… в печной трубе… А не то откуда бы тебе об этом знать!

– Нет, я не подслушивала, – возразила Алиса. – Я узнала об этом из книжки.
.......................................................................................
– А-а, ну, в книжке про это могли написать, – смягчился Шалтай. – Это, можно сказать, «История Англии»! Так, кажется, вы ее называете? Смотри же на меня хорошенько! Это я разговаривал с Королем, я – и никто другой! Кто знает, увидишь ли ты другого такого! Можешь пожать мне руку – я не гордый!
...........................................................................................
– Семь лет и шесть месяцев, – повторил задумчиво Шалтай. – Какой неудобный возраст! Если б ты со мной посоветовалась, я бы тебе сказал: «Остановись на семи!» Но сейчас уже поздно.

– Я никогда ни с кем не советуюсь, расти мне или нет, – возмущенно сказала Алиса.

– Что, гордость не позволяет? – поинтересовался Шалтай.

Алиса еще больше возмутилась.

– Ведь это от меня не зависит, – сказала она. – Все растут! Не могу же я одна не расти!

– Одна, возможно, и не можешь, – сказал Шалтай. – Но вдвоем уже гораздо проще. Позвала бы кого-нибудь на помощь – и прикончила б все это дело к семи годам!4
...................................................................................
Какой у вас красивый пояс! – заметила вдруг Алиса. (Достаточно уже они поговорили о возрасте, и если они и вправду по очереди выбирали темы для беседы, то теперь был ее черед.)

– Нет, не пояс, а галстук! – тут же поправилась она. – Ведь это, конечно, галстук… Или нет… Я, кажется, опять ошиблась. Это пояс!

Вид у Шалтая был такой обиженный, что Алиса подумала: «Зачем только я заговорила про это!»

– Если б только я могла разобрать, где у него шея, а где талия, – сказала она про себя.

Судя по всему, Шалтай-Болтай очень рассердился. С минуту он молчал, а потом просипел глубоким басом:

– Как мне … надоели … все, кто не может отличить пояса от галстука!

– Я страшно необразованная, я знаю! – сказала Алиса с таким смирением, что Шалтай мгновенно смягчился.

– Это галстук, дитя мое! И очень красивый! Тут ты совершенно права! Подарок от Белого Короля и Королевы! Понятно?

– Неужели? – воскликнула Алиса, радуясь, что тема для разговора была все же выбрана удачно.

– Они подарили его мне, – продолжал задумчиво Шалтай-Болтай, закинув ногу за ногу и обхватывая колено руками, – они подарили его мне на день… на день НЕРОЖДЕНИЯ.
......................................................................................
И не поймешь, пока я тебе не объясню, – ответил он. – Я хотел сказать: «Разъяснил, как по полкам разложил!»

– Но «слава» совсем не значит: «разъяснил, как по полкам разложил!» – возразила Алиса.

– Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, – сказал Шалтай презрительно.

– Вопрос в том, подчинится ли оно вам, – сказала Алиса.

– Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, – сказал Шалтай-Болтай6. – Вот в чем вопрос!
..........................................................................................
– Некоторые слова очень вредные. Ни за что не поддаются! Особенно глаголы! Гонору в них слишком много! Прилагательные попроще – с ними делай, что хочешь. Но глаголы себе на уме! Впрочем, я с ними со всеми справляюсь. Световодозвуконепроницаемость! Вот что я говорю!
..........................................................................................
Вот теперь ты говоришь дело, дитя, – ответил Шалтай, так и сияя от радости. – Я хотел сказать: «Хватит об этом! Скажи-ка мне лучше, что ты будешь делать дальше! Ты ведь не собираешься всю жизнь здесь сидеть!»

– И все это в одном слове? – сказала задумчиво Алиса. – Не слишком ли это много для одного!

– Когда одному слову так достается, я всегда плачу ему сверхурочные, – сказал Шалтай-Болтай.

– Ах, вот как, – заметила Алиса.

Она совсем запуталась и не знала, что и сказать.

– Посмотрела бы ты, как они окружают меня по субботам, – продолжал Шалтай, значительно покачивая головой. – Я всегда сам выдаю им жалованье.

(Алиса не решилась спросить, чем он им платит, поэтому и я ничего не могу об этом сказать.
...........................................................................................

– Совершенно верно! Ну, а «хрюкотали» это хрюкали и хохотали… или, может, летали, не знаю. А «зелюки» это зеленые индюки! Вот тебе еще один бумажник!

– А «мюмзики» – это тоже такие зверьки? – спросила Алиса. – Боюсь, я вас очень затрудняю.

– Нет, это птицы! Бедные! Перья у них растрепаны и торчат по все стороны, будто веник… Ну а насчет «новы» я и сам сомневаюсь. По-моему, это значит «далеко от дома». Смысл тот, что они потерялись. Надеюсь, ты теперь довольна! Где ты слышала такие мудреные вещи?

– Я прочитала их сама в книжке, – ответила Алиса. – А вот Траляля… да, кажется, Траляля, читал мне стихи, так они были гораздо понятнее!

– Что до стихов, – сказал Шалтай и торжественно поднял руку, – я тоже их читаю не хуже других. Если уж на то пошло…

– Ах, нет, пожалуйста, не надо, – торопливо сказала Алиса.

Но он не обратил на ее слова никакого внимания.

– Вещь, которую я сейчас прочитаю, – произнес он, – была написана специально для того, чтобы тебя развлечь.

Алиса поняла, что придется ей его выслушать. Она села и грустно сказала:

– СПАСИБО.

Зимой, когда белы поля,
Пою, соседей веселя.

– Это так только говорится, – объяснил Шалтай. – Конечно, я совсем не пою.

– Я вижу, – сказала Алиса.

– Если ты видишь, пою я или нет, значит, у тебя очень острое зрение, – ответил Шалтай.

Алиса промолчала.
...............................................................................
Весной, когда растет трава,
Мои припомните слова.

– Постараюсь, – сказала Алиса.

А летом ночь короче дня,
И, может, ты поймешь меня.
Глубокой осенью в тиши
Возьми перо и запиши.

– Хорошо, – сказала Алиса. – Если только я к тому времени их не позабуду.

– А ты не можешь помолчать? – спросил Шалтай. – Несешь ерунду – только меня сбиваешь.

В записке к рыбам как-то раз
Я объявил: «Вот мой приказ».
И вскоре (через десять лет)
Я получил от них ответ.
Вот что они писали мне:
«Мы были б рады, но мы не…»

– Боюсь, я не совсем понимаю, – сказала Алиса.

– Дальше будет легче, – ответил Шалтай-Болтай.

Я им послал письмо опять:
«Я вас прошу не возражать!»
Они ответили: «Но, сэр!
У вас, как видно, нет манер!»
Сказал им раз, сказал им два -
Напрасны были все слова.
Я больше вытерпеть не мог.
И вот достал я котелок…
(А сердце – бух, а сердце – стук),
Налил воды, нарезал лук.
Тут Некто из Чужой Земли
Сказал мне: «Рыбки спать легли».
Я отвечал: «Тогда пойди
И этих рыбок разбуди».
Я очень громко говорил,
Кричал я из последних сил.

Шалтай-Болтай прокричал последнюю строчку так громко, что Алиса подумала:

– Не завидую я этому чужестранцу!

Но он был горд и был упрям, И он сказал: «Какой бедлам!»
Он был упрям и очень горд, И он воскликнул: «Что за черт....
..............................................................
До свидания, - сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал бодро. - Надеюсь, мы еще встретимся.

- Даже если встретимся , я тебя все равно не узнаю, - недовольно проворчал Шалтай и подал ей один палец. - Ты так похожа на всех людей!

- Обычно людей различают по лицам, - заметила задумчиво Алиса.

- Вот я и говорю, - сказал Шалтай-Болтай. - Все на одно лицо: два глаза (и он дважды ткнул большим пальцем в воздухе)... в середине - нос, а под ним - рот. У всех всегда одно и то же! Вот если бы у тебя оба глаза были на одной стороне, а рот на лбу, тогда я, возможно , тебя бы запомнил.
/ох,этот русский марш/
И никогда я не пойму такой народ,
Кто к власти рвётся, всё вокруг сметая.
Я — не подарочек… Скорей — наоборот,
Но по сравненью с подлыми — святая!
С сайта http://www.inpearls.ru/

- Но это было бы так некрасиво! - возразила Алиса.

В ответ Шалтай-Болтай только закрыл глаза и сказал:

- Попробуй - увидишь!
....................

Она шла и шептала:

-В жизни не встречала такого препротивнейшего...

Ему не нужен тесный пруд,
Его второе имя - Спрут.
Он может камня вид принять –
Умеет быстро цвет менять.
У него есть восемь ног…
Головоногий.....Самое раннее и вполне определённое описание морского «зверя», в котором легко узнать кракена.

Спрут сразу же позеленел, Готовился к атаке, А я ползмея сразу съел, И палец поднял в флаге…

Но ей не суждено было закончить эту фразу: страшный грохот прокатился по лесу.