Стихи о любви

Любовь… Сколько волшебства, глубины и открытий таит в себе это слово! Рано или поздно каждый человек познает на собственном опыте всю многогранность и непредсказуемость любви. Творческие люди с их особой чувствительностью и восприимчивостью зачастую доверяют свои переживания бумаге, создавая завораживающие, удивительные по силе произведения, воспевающие красоту и мудрость этого чувства. Стихи о любви такие же разные, как и сама любовь: животрепещущие, полные щемящей тоски, нежные, страстные, трепетные, возвышенные… и непременно очаровывающие полнотой бытия и всепроникающей жизненной силой.

Популярные стихотворения:

Байрон. L'Amitié Est L'Amour Sans Ailes

К чему скорбеть больной душою,
  Что молодость ушла?
Еще дни радости за мною;
  Любовь не умерла.
И в глубине былых скитаний,
Среди святых воспоминаний –
  Восторг небесный я вкусил:
Несите ж, ветры золотые,
Туда, где пелось мне впервые:
  «Союз друзей – Любовь без крыл!»

В мимолетящих лет потоке
  Моим был каждый миг!
Его и в туче слез глубоких
  И в свете я постиг:
И что б судьба мне ни судила, –
Душа былое возлюбила,
  И мыслью страстной я судил;
О, дружба! чистая отрада!
Миров блаженных мне не надо:
  «Союз друзей – Любовь без крыл!»

Где тисы ветви чуть колышут,
  Под ветром наклонясь, –
Душа с могилы чутко слышит
  Ее простой рассказ;
Вокруг ее резвится младость,
Пока звонок, спугнувший радость,
  Из школьных стен не прозвонил:
А я, средь этих мест печальных,
Всё узнаю в слезах прощальных;
  «Союз друзей – Любовь без крыл!»

Перед твоими алтарями,
  Любовь, я дал обет!
Я твой был – сердцем и мечтами, –
  Но стерт их легкий след;
Твои, как ветер, быстры крылья,
И я, склонясь над дольней пылью,
  Одну лишь ревность уловил.
Прочь! Улетай, призра́к влекущий!
Ты посетишь мой час грядущий,
  Быть может, лишь без этих крыл!

О, шпили дальних колоколен!
  Как сладко вас встречать!
Здесь я пылать, как прежде, волен,
  Здесь я – дитя опять.
Аллея вязов, холм зеленый;
Иду, восторгом упоенный, –
  И венчик – каждый цвет открыл;
И вновь, как встарь, при ясной встрече,
Мой милый друг мне шепчет речи:
  «Союз друзей – Любовь без крыл!»

Мой Ликус! Слез не лей напрасных,
  Верна тебе любовь;
Она лишь грезит в снах прекрасных,
  Она проснется вновь.
Недолго, друг, нам быть в разлуке,
Как будет сладко жать нам руки!
  Моих надежд как жарок пыл!
Когда сердца так страстно юны, –
Когда поют разлуки струны:
  «Союз друзей – Любовь без крыл!»

Я силе горьких заблуждений
  Предаться не хотел.
Нет, – я далек от угнетений
  И жалкого презрел.
И тем, кто в детстве был мне верен,
Как брат, душой нелицемерен, –
  Сердечный жар я возвратил.
И, если жизнь не прекратится,
Тобой лишь будет сердце биться,
  О, Дружба! наш союз без крыл!

Друзья! душою благородной
  И жизнью – с вами я!
Мы все – в одной любви свободной –
  Единая семья!
Пусть королям под маской лживой,
В одежде пестрой и красивой –
  Язык медовый Лесть точил;
Мы, окруженные врагами,
Друзья, забудем ли, что с нами –
  «Союз друзей – Любовь без крыл!»

Пусть барды вымыслы слагают
  Певучей старины;
Меня Любовь и Дружба знают,
  Мне лавры не нужны;
Всё, всё, чего бежала Слава
Стезей волшебной и лукавой, –
  Не мыслью – сердцем я открыл;
И пусть в душе простой и юной
Простую песнь рождают струны:
  «Союз друзей – Любовь без крыл!»
13 ноября 1905

Блок Александр

Умолкну скоро я!.. Но если в день печали...

Умолкну скоро я!... Но если в день печали
Задумчивой игрой мне струны отвечали;
Но если юноши, внимая молча мне,
Дивились долгому любви моей мученью;
Но если ты сама, предавшись умиленью,
Печальные стихи твердила в тишине
И сердца моего язык любила страстный...
Но если я любим... позволь, о милый друг,
Позволь одушевить прощальный лиры звук
Заветным именем любовницы прекрасной!..
Когда меня навек обымет смертный сон,
Над урною моей промолви с умиленьем:
Он мною был любим, он мне был одолжен
И песен и любви последним вдохновеньем.

1821

Пушкин Александр

Холодный день

Мы встретились с тобою в храме
И жили в радостном саду,
Но вот зловонными дворами
Пошли к проклятью и труду.

Мы миновали все ворота
И в каждом видели окне,
Как тяжело лежит работа
На каждой согнутой спине.

И вот пошли туда, где будем
Мы жить под низким потолком,
Где прокляли друг друга люди,
Убитые своим трудом.

Стараясь не запачкать платья,
Ты шла меж спящих на полу;
Но самый сон их был проклятье,
Вон там – в заплеванном углу…

Ты обернулась, заглянула
Доверчиво в мои глаза…
И на щеке моей блеснула,
Скатилась пьяная слеза.

Нет! Счастье – праздная забота,
Ведь молодость давно прошла.
Нам скоротает век работа,
Мне – молоток, тебе – игла.

Сиди, да шей, смотри в окошко,
Людей повсюду гонит труд,
А те, кому трудней немножко,
Те песни длинные поют.

Я близ тебя работать стану,
Авось, ты не припомнишь мне,
Что я увидел дно стакана,
Топя отчаянье в вине.

Сентябрь 1906

Блок Александр

Небывалая осень построила купол высокий...

Небывалая осень построила купол высокий,
Был приказ облакам этот купол собой не темнить.
И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,
А куда провалились студеные, влажные дни?
Изумрудною стала вода замутненных каналов,
И крапива запахла, как розы, но только сильней.
Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых,
Их запомнили все мы до конца наших дней.
Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник,
И весенняя осень так жадно ласкалась к нему,
Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник...
Вот когда подошел ты, спокойный, к крыльцу моему.

1922

Ахматова Анна

Божий ангел, зимним утром...

Божий ангел, зимним утром
Тайно обручивший нас,
С нашей жизни беспечальной
Глаз не сводит потемневших.

Оттого мы любим небо,
Тонкий воздух, свежий ветер
И чернеющие ветки
За оградою чугунной.

Оттого мы любим строгий,
Многоводный, темный город,
И разлуки наши любим,
И часы недолгих встреч.

1914

Ахматова Анна

Двадцать первое. Ночь. Понедельник...

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина...
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.

1917

Ахматова Анна

Я не знаю, ты жив или умер...

Я не знаю, ты жив или умер, —
На земле тебя можно искать
Или только в вечерней думе
По усопшем светло горевать.

Все тебе: и молитва дневная,
И бессонницы млеющий жар,
И стихов моих белая стая,
И очей моих синий пожар.

Мне никто сокровенней не был,
Так меня никто не томил,
Даже тот, кто на муку предал,
Даже тот, кто ласкал и забыл.

1915

Ахматова Анна

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря...

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне -
как не сказано ниже по крайней мере -
я взбиваю подушку мычащим «ты»
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.

1975 – 1976

Бродский Иосиф

О да, любовь вольна, как птица…

О да, любовь вольна, как птица,
  Да, всё равно – я твой!
Да, всё равно мне будет сниться
  Твой стан, твой огневой!

Да, в хищной силе рук прекрасных,
  В очах, где грусть измен,
Весь бред моих страстей напрасных,
  Моих ночей, Кармен!

Я буду петь тебя, я небу
  Твой голос передам!
Как иерей свершу я требу
  За твой огонь – звездам!

Ты встанешь бурною волною
  В реке моих стихов,
И я с руки моей не смою,
  Кармен, твоих духов…

И в тихий час ночной, как пламя,
  Сверкнувшее на миг,
Блеснет мне белыми зубами
  Твой неотступный лик.

Да, я томлюсь надеждой сладкой,
  Что ты, в чужой стране,
Что ты, когда-нибудь, украдкой
  Помыслишь обо мне…

За бурей жизни, за тревогой,
  За грустью всех измен, –
Пусть эта мысль предстанет строгой,
  Простой и белой, как дорога,
  Как дальний путь, Кармен!

28 марта 1914

Блок Александр

На островах

Вновь оснежённые колонны,
Елагин мост и два огня.
И голос женщины влюбленный.
И хруст песка и храп коня.

Две тени, слитых в поцелуе,
Летят у полости саней.
Но не таясь и не ревнуя,
Я с этой новой – с пленной – с ней.

Да, есть печальная услада
В том, что любовь пройдет, как снег.
О, разве, разве клясться надо
В старинной верности навек?

Нет, я не первую ласкаю
И в строгой четкости моей
Уже в покорность не играю
И царств не требую у ней.

Нет, с постоянством геометра
Я числю каждый раз без слов
Мосты, часовню, резкость ветра,
Безлюдность низких островов.

Я чту обряд: легко заправить
Медвежью полость на лету,
И, тонкий стан обняв, лукавить,
И мчаться в снег и темноту,

И помнить узкие ботинки,
Влюбляясь в хладные меха…
Ведь грудь моя на поединке
Не встретит шпаги жениха…

Ведь со свечой в тревоге давней
Ее не ждет у двери мать…
Ведь бедный муж за плотной ставней
Ее не станет ревновать…

Чем ночь прошедшая сияла,
Чем настоящая зовет,
Всё только – продолженье бала,
Из света в сумрак переход…

22 ноября 1909

Блок Александр

Эта встреча никем не воспета...

Эта встреча никем не воспета,
И без песен печаль улеглась.
Наступило прохладное лето,
Словно новая жизнь началась.

Сводом каменным кажется небо,
Уязвленное желтым огнем,
И нужнее насущного хлеба
Мне единое слово о нем.

Ты, росой окропляющий травы,
Вестью душу мою оживи, —
Не для страсти, не для забавы,
Для великой земной любви.

1916

Ахматова Анна

Диалог Гамлета с совестью

– На дне она, где ил
И водоросли… Спать в них
Ушла, – но сна и там нет!
– Но я ее любил,
Как сорок тысяч братьев
Любить не могут!
– Гамлет!

На дне она, где ил:
Ил!.. И последний венчик
Всплыл на приречных бревнах…
– Но я ее любил
Как сорок тысяч…
– Меньше,
Все ж, чем один любовник.

На дне она, где ил.
– Но я ее –
(недоуменно)
– любил??

5 июня 1923

Цветаева Марина

Ты говоришь, что я дремлю…

Ты говоришь, что я дремлю,
Ты унизительно хохочешь.
И ты меня заставить хочешь
Сто раз произнести: люблю.

Твой южный голос томен. Стан
Напоминает стан газели,
А я пришел к тебе из стран,
Где вечный снег и вой метели.

Мне странен вальса легкий звон
И душный облак над тобою.
Ты для меня – прекрасный сон,
Сквозящий пылью снеговою…

И я боюсь тебя назвать
По имени. Зачем мне имя?
Дай мне тревожно созерцать
Очами жадными моими

Твой южный блеск, забытый мной,
Напоминающий напрасно
День улетевший, день прекрасный,
Убитый ночью снеговой.

12 декабря 1913

Блок Александр

А, ты думал—я тоже такая...

А, ты думал — я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе страшный подарок —
Мой заветный душистый платок.

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь
И ночей наших пламенных чадом —
Я к тебе никогда не вернусь.

1921

Ахматова Анна

Маска открыла блестящие зубы…

Маска открыла блестящие зубы
  И скрыла черты.
Улыбаются алые губы.
  Это ты, иль не ты?

  Маска! Откройся!

Я другую за тонкую талию
Обнимаю и мчусь по блистательным залам,
Ослепленный сверкающим балом…
Ты бежишь от меня, пропадая за далью.

  И горят миллионами свечи.
Ты с другим в ослепительной паре
  Предо мною несешься – куда?
О, все женщины помнят о встрече
  На вечернем троттуаре,
Не забудут ее никогда.

Ты явилась тогда на вечернем троттуаре.
  Продавалась ли ты?
Кто тогда, восхищенный, провидел
За густою вуалью иные черты?
Кто тебя, как блудницу, обидел?
Кто до звездной тебя возносил высоты?

Или кто-нибудь жалкий и слабый
Только женщину понял в тебе?
Но ведь ты засмеяться могла бы,
Ты могла не склониться к мольбе,
  Ты звездою над нами взошла бы.

Но даешь ты себя обнимать,
И какие-то слушаешь речи!
И смеяться ты можешь и можешь плясать,
Затмевая бриллиантами свечи!
Но ты можешь меня не узнать,
  И забыть о … встрече!

Осень 1906

Блок Александр

О, нет! не расколдуешь сердца ты…

О, нет! не расколдуешь сердца ты
Ни лестию, ни красотой, ни словом.
Я буду для тебя чужим и новым,
Всё призрак, всё мертвец, в лучах мечты.

И ты уйдешь. И некий саван белый
Прижмешь к губам ты, пребывая в снах.
Всё будет сном: что ты хоронишь тело,
Что ты стоишь три ночи в головах.

Упоена красивыми мечтами,
Ты укоризны будешь слать судьбе.
Украсишь ты нежнейшими цветами
Могильный холм, приснившийся тебе.

И тень моя пройдет перед тобою
В девятый день, и в день сороковой –
Неузнанной, красивой, неживою.
Такой ведь ты искала? – Да, такой.

Когда же грусть твою погасит время,
Захочешь жить, сначала робко, ты
Другими снами, сказками не теми…
И ты простой возжаждешь красоты.

И он придет, знакомый, долгожданный,
Тебя будить от неземного сна.
И в мир другой, на миг благоуханный,
Тебя умчит последняя весна.

А я умру, забытый и ненужный,
В тот день, когда придет твой новый друг,
В тот самый миг, когда твой смех жемчужный
Ему расскажет, что прошел недуг.

Забудешь ты мою могилу, имя…
И вдруг – очнешься: пусто; нет огня;
И в этот час, под ласками чужими,
Припомнишь ты и призовешь – меня!

Как исступленно ты протянешь руки
В глухую ночь, о, бедная моя!
Увы! Не долетают жизни звуки
К утешенным весной небытия.

Ты проклянешь, в мученьях невозможных,
Всю жизнь за то, что некого любить!
Но есть ответ в моих стихах тревожных:
Их тайный жар тебе поможет жить.

15 декабря 1913

Блок Александр

«Слаб голос мой, но воля не слабеет...»

Слаб голос мой, но воля не слабеет,
Мне даже легче стало без любви.
Высоко небо, горный ветер веет
И непорочны помыслы мои.

Ушла к другим бессонница-сиделка,
Я не томлюсь над серою золой,
И башенных часов кривая стрелка
Смертельной мне не кажется стрелой.

Как прошлое над сердцем власть теряет!
Освобожденье близко. Все прощу.
Следя, как луч взбегает и сбегает
По влажному весеннему плющу.

Весна 1912

Ахматова Анна

Я был только тем, чего...

М. Б.

Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
над чем в глухую, воронью
ночь склоняла чело.

Я был лишь тем, что ты
там, снизу, различала:
смутный облик сначала,
много позже – черты.

Это ты, горяча,
ошую, одесную
раковину ушную
мне творила, шепча.

Это ты, теребя
штору, в сырую полость
рта вложила мне голос,
окликавший тебя.

Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.

Так творятся миры.
Так, сотворив их, часто
оставляют вращаться,
расточая дары.

Так, бросаем то в жар,
то в холод, то в свет, то в темень,
в мирозданьи потерян,
кружится шар.

1981
Бродский Иосиф

Сегодня мне письма не принесли...

Сегодня мне письма не принесли:
Забыл он написать или уехал;
Весна как трель серебряного смеха,
Качаются в заливе корабли.
Сегодня мне письма не принесли…

Он был со мной еще совсем недавно,
Такой влюбленный, ласковый и мой,
Но это было белою зимой,
Теперь весна, и грусть весны отравна,
Он был со мной еще совсем недавно…

Я слышу: легкий трепетный смычок,
Как от предсмертной боли, бьется, бьется,
И страшно мне, что сердце разорвется,
Не допишу я этих нежных строк…

1912

Ахматова Анна

З. Топелиус. Млечный путь

Погашен в лампе свет, и ночь спокойна и ясна,
На памяти моей встают былые времена,
Плывут сказанья в вышине, как перья облаков,
И в сердце странно и светло, печально и легко.

И звезды ясно смотрят вниз, блаженствуя в ночи,
Как будто смерти в мире нет, спокойны их лучи.
Ты понял их язык без слов? Легенда есть одна,
Я научился ей у звезд, послушай, вот она:

Далёко, на звезде одной, в величьи зорь он жил,
И на звезде другой – она, среди иных светил.
И Салами́ звалась она, и Зулами́т был он,
И их любовь была чиста, как звездный небосклон.

Они любили на земле в минувшие года,
Но грех и горе, ночь и смерть их развели тогда.
В покое смерти крылья им прозрачные даны,
И жить на разных двух звезда́х они осуждены.

Сны друг о друге в голубой пустыне снились им,
Меж ними – солнечный простор сиял, неизмерим;
Неисчислимые миры, созданье рук творца,
Горели между ним и ей в сияньи без конца.

И Зуламит в вечерний час, сжигаемый тоской,
От мира к миру кинуть мост задумал световой;
И Салами в тоске, как он, – и стала строить мост
От берега своей звезды – к нему, чрез бездну звезд.

С горячей верой сотни лет упорный длится труд,
И вот – сияет Млечный Путь, и звездный мост сомкну́т;
Весь охватив небесный свод, в зенит уходит он,
И берег с берегом другим теперь соединен.

И херувимов страх объял; они к творцу летят:
«О, господи, что́ Салами и Зуламит творят!»
Но всемогущий им в ответ улыбкой просиял:
«Я не хочу крушить того, что жар любви сковал».

А Салами и Зуламит, едва окончен мост,
Спешат в объятия любви, – светлейшая из звезд,
Куда ни ступят, заблестит на радостном пути,
Так после долгих бед душа готова вновь цвести.

И всё, что радостью любви горело на земле,
Что горем, смертью и грехом разлучено во мгле, –
От мира к миру кинуть мост пусть только сил найдет, –
Верь, обретет свою любовь, его тоска пройдет.

24 января 1916

Блок Александр