Иду я по лестнице, взгляд поднимаю.
И вижу старуху, и в то не вникаю,
Что силится бабушка сумку поднять.
А я – мимо, мой взгляд не поймать.
Не видел, что также за моею спиной
Плетется старуха с кривою ногой.
Она также тянет баул, торопясь,
За мною успеть, людей сторонясь.
А кто эта бабка, что за мной поспевает
Никто не расскажет. Может, кто угадает?
Она вся больная, с седой головой,
И черные руки, подол весь гнилой,
Не знает улыбки, и смех ей – чужой,
Не нравится очень, такой уж настрой.
Не спит когда рядом, не спит даже ночью,
Когда все родные закрыли уж очи.
И я не замечу, никто не заметит,
Как ходят по миру старухи извечно.
В бауле не знаешь, какие же вещи,
Старухе на ношу, лежат тяжелейше.
Рожден со старухой, умрешь, может с ней,
Но сумка в руках у неё – смысл сей…
Вот тут я занервничал и накричал,
А здесь смалодушничал и промолчал,
Там где-то соврал, не подал руки,
Да мало ли греха на нашем пути.
И сколько не тужится бабка та успевать,
Н е сможет однажды сумки поднять.
Исчезнет старуха и сумки края,
А я стану тенью, ищущей дня.