ТВОЙ ДОМ ТАКОЙ БОЛЬШОЙ ПОДБОРКА СТИХОВ 116

ТВОЙ ДОМ ТАКОЙ БОЛЬШОЙ

ПОДБОРКА СТИХОВ  116

   .   .   .

Твой дом такой большой
что в нем ты прячешь
целый мир
красивый радостный
волшебный незнакомый
в нем птицы дивные поют
растут чудесные цветы
и девушки такие молодые
как будто только только
родились
из пены сказочной морской
и все танцуют
от счастья быть
гостями у тебя
и ты доволен
этим своим миром
закрыл его на ключ
и не пускаешь
чужих людей
смотреть на чудеса
ты знаешь что они
его разрушат
тот дивный мир
в твоем просторном доме
где ты всегда один
и день и ночь.

   .   .   .

Я раньше был
как будто связан
веревками
и по рукам и по ногам
не мог пошевелиться
и болела
от этой неподвижности
душа
но раз проснулся утром
на свободе
могу взлететь на небо
есть и крылья
могу идти
в любую сторону земли
дойти до края этой жизни
и вернуться
и в облаках найти
жилище бога
и передать ему привет
от всех его
земных друзей
от каждой
маленькой травинки
и от камня
лежащего на дне морском
весь век
от волн шумящих
и от рек глубоких
тех по которым
жизнь плывет
как маленький кораблик
в другие страны
времена
и в новые миры.

   .   .   .

Ночь закрывала дверь
босая
с распущенными волосами бликов
за сгорбленной спиной
ложилась спать
в кровать старушки тишины
потом
к утру
вновь приходил рассвет
смеялся как безумный
за маленьким распахнутым окном
где сгрудились
и  крыши дач и сосны
похожие на варежки на палках
которые какой-то местный бог
повесил посушиться до зимы.

   .   .   .

Я чувствую себя
воздушным шаром
летящим к облакам
внизу остались дети
они меня
и запустили в небо
и радостно кричат
не зная почему
я скоро скроюсь
в  белых  облаках
тогда меня
уже не станет просто
для тех кто там
остался на земле
и я забуду
чем они там жили
да и они
забудут обо мне
другие игры
будут у детей
цветы другие
вырастут на клумбах
и я привыкну
к этой пустоте
немого неба
в котором не о чем
грустить и волноваться
и рядом вечная
свобода и покой.

   .   .   .

Затерялся ты в темном лесу
и стал призраком
больше  уже не выходишь
из этого леса
и пугаешь людей по ночам
и зачем ты такой
был бы тихим и добрым
счастливым
и любил все на всем
и всем говорил «до свиданья»
когда с ними прощался
на целую жизнь
а ты злой
тебе нравится быть
очень  страшным
и бродить в темноте
и касаться деревьев руками
и шептать и шептать
свои злые слова.

   .   .   .

А небо опять голубое
ты знаешь
и плавают в нем облака
словно сонные рыбы
с такой серебристой
как снег чешуей
и следы восходящего солнца
опять протянулись по крышам
и затем затерялись в траве
во дворе
где щебечут веселые птицы
и молчат улыбаясь
глубокие лужи
от упавшего навзничь
на землю
вчера
очень злого дождя.

   .   .   .

Я один
даже если останусь в толпе
и ни с кем меня
не перепутать и в маске
меня все принимают
за новое облако в мире
за новое дерево
камень
за новый неведомый город
и всегда удивляются
что я на свете живу
и действительно
лучше наверное
жить где-то в небе
чем быть камнем и деревом
городом странным
и пустой его улицей
той что ведет в никуда.

   .   .   .

Мир похож на сон
который видит бог
сам не зная
что же ему снится
кружится
знакомая земля
словно шар воздушный
над поляной
где растут
чудесные цветы
и все время
тихо бродят люди
обнимая иногда
друг друга
и шепча волшебные слова
что как птицы
улетают в небо
и становятся в нем
просто облаками
улетающими в вечность
навсегда.
 

   .   .   .

Я сам себя
случайно встретил
в поле чистом
и удивился -
вот какой я есть
высокий стройный
и совсем спокойный
иду куда-то
просто налегке
я этого не  знал
себя не видел
что ожидал что встречу
никогда
жаль что теперь
пора с собой расстаться
как с тенью
что уходит каждый вечер
а утром
возвращается опять.

                    Л. Н.
Когда ты входишь
сразу легче жить
и звезды в небе стали невесомы
и тишина
застывшая в окне
уже не кажется
холодным студнем жизни
в котором я дрожу
со всем окрестным миром
от страха быть
на свете одному
ты ласкова
как яблоня в саду
что машет крыльями
всем проходящим рядом
и если я тебя коснусь
приходит нежность
как поток тепла
из тех миров
где проживает счастье.

   .   .   .

Солнце
еле сдерживало радость
бегало по крышам
хохотало
падало в  испуганные лужи
и в саду растрепанном терялось
мы за ним гонялись
целый вечер
будто бы
играли в кошки-мышки
и в сачках у  нас
с тех пор осталась
желтая пыльца
смешного счастья.

   .   .   .

Весь мир в кармане
у него
с бескрайним синим небом
с луной и звездами
и с солнцем в ясный день
а в носовом платке
хранит он море
глубокое
совсем не берегов
и вместо шляпы у него
вселенная пустая
где никогда никто
и не живет
кто он такой
и я увы не знаю
и бог не знает
если вдруг приходит
и долго смотрит
на него в упор.

   .   .   .

Я так же тихо
помню о тебе
как дерево  наверно  помнит
пальцы
тех кто его трогал
их немые руки
которыми  нельзя сказать  ни слова
но можно чувствовать
как кожа холодна
как дышит тело
и какая радость
быть очень близко
нежностью дыша
увы любовь
она всегда такая
приходит и уходит
не прощаясь
и видишь вдруг
что некого  любить.

   .   .   .

Каждое  облако
хочет остаться на крыше земли
каждая девушка
хочет любви или ласки
только вот ветер
сметает метлой облака
за немой горизонт
только любви слишком мало
а  девушек - много
всем не подаришь цветы
ведь не хватит цветов
даже и в поле
хотя оно тоже  безбрежно
чтобы любить
недостаточно ласковых слов
кончится все
и как водится   первой
уходит надежда.

   .   .   .

Волосы солнца повсюду
среди пожелтевшей листвы
новые лужи
смеются как дети
у края дороги
день стал беспечен и весел
да только вот осень стара
с палкой пришла посидеть
на поляне у леса
где одинокие сосны
давно охраняют печаль
от налетевшего с ветром
всегда бесшабашного смеха.

   .   .   .

У рассвета в запасе
всегда вполцены облака
они розовой снизу подкрашены краской
и вечно пылятся
в углу посветлевшего неба
а еще
предлагает он солнце
в вязанке лучей
вынимает за край
словно за ухо
из кошелька горизонта
и толкает наверх
чтобы лучше могло посветить
погулять по зеленым деревьям
по крышам
которые вновь серебрятся
и упасть
в тот  глубокий заброшенный пруд
где все  сосны кусты и дома
как на чистом листе
нарисованы
в траурной рамке из глины.

   .   .   .

Свет лежит простыней
на холодном  полу
такой белый
такой одинокий
ветер  умер
и листья молчат на деревьях
посреди опустевшего утром двора
все живое ушло
и мне кажется
день был вчера
а сегодня остался
всего лишь его отпечаток.

             .   .   .

Мир меня принял
он такой хороший
такие милые
гуляют облака над головой
зеленая трава
сияет счастьем на лужайке
и листья на деревьях
так шумят
как дети после школы
а птицы так поют
как в храме певчие
конечно не сумеют
и их все время
слышит с неба бог
он скоро спустится
на землю на часок
пройдет пешком по лужам
незаметно
посадит новые цветы
на чудной клумбе
а после вновь вернется
в рай небесный
к любимым ангелам
и сказочным зверям.

   .   .   .

Земля как шарик голубой
кружится
и как дойти до ее края
не пойму
и где ее начало - неизвестно
и где она кончается -
кто знает
наверно там
где нас с тобою нет
мы уплывем в тот мир
где вместо счастья
море поцелуев
а вместо истины
одна любовь любовь
и все качаются
на сказочных качелях
то вверх то вниз летят
волшебной
звездной ночью
срывая платье
с молодой луны
чтобы ласкать ее
до самого утра
и радостно и нежно.

   .   .   .

В этом сказочном мире
так много задумчивых кукол
они в белые платья одеты
и ходят по кругу
как невесты которых
все замуж опять выдают
чтобы стало их меньше
на свете
как будто цветов на лугу
что упрямые жадные  гномы
срывали
уносили в пещеру
и ставили в черную вазу
из лунного камня
наливали волшебную воду
в нее
и все ждали когда
в лепестках этих странных цветов
вдруг появится счастье
которого гномам
нигде не найти.

   .   .   .

Все будет твоим
в этом городе
где вместо улиц
пустые протянуты строки
и по ним пролетают
как автомобили
простые слова
где домами становятся
только волшебные сказки
в них всегда чудеса проживают
и ночью горит
удивительный свет
на него прилетают
и черти и  ангелы
из незнакомого мира
и толкая друг друга
с восторгом
на улицах темных поют
и над ними
качается вечно луна
словно желтая лодка
в которой все ловят опять
рыбаки молодые любовь.

   .   .   .

В мире этом
одни виноватые вечно живут
невиновных почти не бывает
они исчезают
как листья с деревьев
в глухом ноябре
и как снег
разгулявшейся новой весной
остаются лишь те
кто во всем виноват
их клеймят улюлюкают им
гонят в шею
но потом вдруг окажется
что они снова живут
как ни в чем не бывало
на свете.

    .   .   .

Я для вас просто
маленький праздник
в конце уходящего года
и когда этот праздник закончится
я забываюсь
как тот дед-мороз
с кем вы ночью волшебной
легко целовались
в таинственном мире
а потом и забыли
что я приходил
ведь я был лишь игрушкой
на радостном празднике этом
и вы только играли со мной
так как девочки в куклы играют
в чье-то счастье и чью-то любовь.

   .   .   .

Когда ты входишь
все вокруг
как по команде
открывают рты
когда ты начинаешь говорить
все замолкают
когда ты отвернешься
достают иголки
и норовят тебя
больнее в спину уколоть
ты им не нравишься
и нравишься
в одно и тоже время
поскольку ты на них
нисколько не похож
и никого из них
всерьез не принимаешь
и  дружишь только
с небом голубым.

   .   .   .

Досталась мне
свобода наконец
любить и не любить
забыть и помнить
идти куда хочу
или остаться
вне всего на свете
вне боли радости
и счастья и несчастья
в том мире
куда с улицы нет  входа
и где бывают
только все свои
та девушка
которую люблю
те радости
которые я знаю
и те мечты
которые храню.

   .   .   .

Я предчувствую
годы такие
где живая вода из ручья
будет литься
по принципу
«сколько захочешь»
и большие
счастливые желтые птицы
полетят в облака
уносимые ветром
так нежно
словно это младенцы
в своих белоснежных простынках
и они будут долго расти
а потом великанами  станут
в том краю
где заходит горячее солнце
и цветут
голубые цветы.

   .   .   .

И солнце заходит все чаще
ко мне  просто так посидеть
и входят ночами
совсем незнакомые звезды
в окно
и луна предлагает
волшебные ласки
с лукавой девичьей улыбкой
и я знаю что это
лишь только начало
эпохи великого счастья
которое будет
как пышное лето в цвету
какого я даже не видел
еще никогда
будто выльется
синее небо
ко мне на ладони
живою водой
и умыв ей лицо
я почувствую свежесть
разбуженной жизни
такой радостной чудной
и доброй как мать
бесконечно добра
с своему несмышленому очень
ребенку.

   .   .   .

Осень  приходит
как  светлое  чувство
прохладой
скользящей  как  призрак
в  тени  пожелтевшей  аллеи
пустынного  парка
где  нет  никого
кроме  сгорбленной  памяти
утром  сменившей
портрет  постаревшей мечты
с  голубыми  глазами
и  фигурку  Амура
на  розовой  тумбе
с  тяжелой  и  острой  стрелой.  

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:
Носов  Сергей Николаевич.  Родился в Ленинграде ( Санкт-Петербурге)  в 1956 году. Историк, филолог,  литературный  критик, эссеист  и поэт.  Доктор  филологических наук и кандидат исторических  наук.  С 1982 по 2013 годы являлся ведущим сотрудником   Пушкинского Дома (Института Русской Литературы) Российской Академии  Наук. Автор большого числа работ по истории  русской литературы и мысли и в том числе нескольких   известных книг  о русских выдающихся  писателях и мыслителях, оставивших свой заметный след в истории  русской культуры: Аполлон Григорьев. Судьба и творчество. М. «Советский писатель». 1990;  В. В. Розанов Эстетика свободы. СПб. «Логос» 1993; Лики творчестве Вл. Соловьева СПб.  Издательство «Дм.  Буланин» 2008;  Антирационализм в художественно-философском творчестве  основателя русского славянофильства И.В. Киреевского. СПб. 2009. 
    Публиковал произведения разных жанров  во  многих ведущих российских литературных журналах  -  «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в парижской  русскоязычной газете  «Русская мысль» и др.  Стихи впервые опубликованы были в русском самиздате  - в ленинградском самиздатском журнале «Часы»   1980-е годы. В годы горбачевской «Перестройки»  был допущен и в официальную советскую печать.  Входил как поэт  в «Антологию русского  верлибра», «Антологию русского лиризма», печатал  стихи в «Дне поэзии России»  и «Дне поэзии Ленинграда» журналах «Семь искусств» (Ганновер), в  петербургском  «Новом журнале», альманахах «Истоки», «Петрополь»  и многих др. изданиях, в петербургских и эмигрантских газетах. 
После долгого перерыва  вернулся в поэзию в 2015 году. И вновь начал активно печататься как поэт и в России и  во многих изданиях за рубежом от  Финляндии и Польши  и Чехии  до Канады и Австралии  - в журналах «НЕВА», «Семь  искусств», «Российский Колокол» , «Перископ», «ЗИНЗИВЕР», «ПАРУС», «Сибирские огни», «АРГАМАК»,  «КУБАНЬ».  «НОВЫЙ СВЕТ», « ДЕТИ РА», «МЕТАМОРФОЗЫ» , «СОВРЕМЕНАЯ ВСЕМИРНАЯ ЛИТЕРАТУРА»,  «МУЗА», «НЕВЕЧЕРНИЙ СВЕТ», «РОДНАЯ КУБАНЬ»   и др.,   в  изданиях  «Антология Евразии»,»,  «ПОЭТОГРАД»,  «ДРУГИЕ», «КАМЕРТОН»,   «АРТБУХТА»,  «ДЕНЬ ПОЭЗИИ» ,  «Форма слова»  и «Антология литературы ХХ1 века», в альманахах « НОВЫЙ ЕНИСЕЙСКИЙ ЛИТЕРАТОР», «45-Я  ПАРАЛЛЕЛЬ»,  «ПОРТ-ФОЛИО,  «Под часами», «Менестрель», «ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ БУКВ», « АРИНА НН» , «ЗАРУБЕЖНЫЕ ЗАДВОРКИ»,  в сборнике посвященном 150-летию со дня рождения К. Бальмонта, сборнике «СЕРЕБРЯНЫЕ  ГОЛУБИ(К 125-летию  М.И. Цветаевой) и   в целом ряде  других   литературных  изданий. В 2016 году стал финалистом ряда поэтических премий – премии  «Поэт года», «Наследие»   и др.   Стихи переводились на несколько европейских языков.  Живет в Санкт-Петербурге.