Стихи о жизни

Поэзия бытия. Стихи о жизни, такой, какая она есть. Красивые стихи о судьбе и сути человеческой жизни в этом мире. Смысл которой лишь в любви!


Стихи о жизни современных авторов портала Оллам

СТИХИ В СБОРНИК "ГОЛУБИ СЕРЕБРЯНЫЕ" ПОСВЯЩЕННЫЙ 125-ТИ ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

БЫТЬ СТРАННЫМ И УПРЯМЫМ ЧЕЛОВЕКОМ

СТИХИ В СБОРНИК «СЕРЕБРЯНЫЕ ГОЛУБИ» ПОСВЯЩЕННЫЙ
125-ТИ ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

. . .
Быть странным
и упрямым человеком
и в небо синее глядеть
и видеть бога
на облаке
счастливом и простом
и жить в лесу
как призраки живут
идти по узенькой тропе
до той избушки
где фея юная грустит
совсем одна
и приносить ей
нежные цветы
и целовать ее
чудесным ясным утром.

. . .
Как игрушки свои
по ночам
вспоминает ребенок
так и я
вспоминаю тебя
по ночам
то ли ты
та лошадка
что скачет все время
куда-то
то ли плюшевый
добрый медведь
то ли кукла
без глаз и души
я не знаю
но вижу тебя постоянно
и понять не могу
ну о чем
мне с тобой говорить

. . .
За окном
нагибается солнце
до самой земли
словно вдруг
поклонилось почтительно
лесу и полю
и ушло
пригласив
в свое кресло луну
и тогда
ты остался уже
совершенно один
только тени
шептали о чем-то опять
обнимая друг друга
не стесняясь того
что ты рядом лежишь
на измятой кровати
как на палубе
в море забытого всеми
давно корабля.

. . .
Я слышу
вода этой черной реки
что-то шепчет
как будто
из темных глубин
приплыла на поверхность
живая душа опустевшего мира
в котором холодные тени
как мертвые люди
лежат на обочинах прожитой жизни
замерзшей
на злом беспощадном ветру.

. . .
Небесный свод
конечно из фольги
на нем наклеены
седые облака
луна
из старого засохшего желтка
игрушечные звезды
из картона
под ними бродят
маленькие люди
без души
а только с телом
все оно – из ваты
набитой под одеждой
кое как
а там
за горизонтом
бог живет
он ласковый и добрый
но не знает
что создал только
самодельный мир
как маленький ребенок
на полу
из кубиков
железок старых кукол
и самого обычного тряпья.

. . .
Может ты
вошла через окно
может вдруг
приснилась ранним утром
только уже трудно
без тебя
словно ты
всегда со мною рядом
в той же комнате
и в той же тишине
никогда
не говоришь ни слова.
но ласкаешь душу
как волна
нежная
всегда ласкает берег.

. . .
Ночь за окном
и утро на душе
и звезды кажутся
цветами на поляне
и вместо солнца
юная луна
танцует в небе
свой девичий танец
и так светло
как будто свет
струится
из трепетных
глубин самой земли
и золотом окрасил
облака
плывущие
как образы любви
в далекие
неведомые страны.

. . .
И на мосту
стояла тишина
и бросившись с моста
упала в реку
и поднялся тогда
великий крик
кружились волны
и кружились чайки
над вспененной
испуганной водой
а тишина
молчала как всегда
легла на дно
и притворилась
мертвой
и люди все
бросали ей цветы
которые
уплыли ночью
в море.

. . .
. . .
Луна зацепилась за небо
как желтая брошка
а небо – как черное платье
на вешалке вечной вселенной
пылится
и пыль мелких звезд
уже лезет в глаза одинокому богу
который весь мир одним словом
придумал
затем пожалел что сказал
это странное слово
но было уж поздно
все сущее вмиг закружилось
вращается
и пролетает над нами
как осенью все перелетные птицы
а мы задрав голову
молча стоим на пустынных дорогах
земли
и считаем
что звездное небо нам снится.

. . .
На подоконнике
перчатки позабыли
в цветах осталась
ленточка на память
вы что-то странное
сегодня говорили
я вас не слушал
я был занят
и вы мне были
просто - как погода
то дождь то ветер
и опять ненастье
любовь забыта
вот уже погода
давно лежит в могиле
вместо счастья
и мы остались
оба ни при деле
у каждого на все
свои причины
ну что вы право
что вы в самом деле
пусть ветер дует
нам обоим в спину.

. . .
Жизнь – игрушка
в руках великана
и неподъемная ноша
для карлика
и лилипута
а для тебя
как воздушный
сияющий шар
улетающий в вечность
и на нем нарисованы
все голубые цветы
что росли на земле
и зимой
оказались под снегом.

. . .
Несколько капель надежды
налейте в стакан
разведите живою водой
из лесного ручья
глядя в небо
и пейте стремительно
залпом
и желанное вскоре придет
нежной девушкой
в легком
взлетающем платье
и подарит вам
те поцелуи
от которых
душа зацветет
как цветок
и захочется жизнь
и сегодня
и завтра
и днем
и в объятиях ночи.
. . .
И душу ты отдал
чужому богу
а он ее
в дороге потерял
все шел и шел
на сказочную гору
и выронил в пути
и не заметил
что нет с ним
этой маленькой души
и вот лежит она
твоя душа
на узенькой тропинке
среди леса
у самого подножия горы
той на которой
зажигают солнце.

. . .
Проходите
вот в комнате
чучела прошлых утех
вот портреты страданий
которые раньше терзали
вот рисунок
ушедшей любви
на стекле
даже время
стоит в ее память
на старых часах
на комоде
вы садитесь
вот кресло
и будем теперь говорить
пусть слова
белым снегом
легко опускаются на пол
и глядят на нас птицы
на ветках
в раскрытом окне
удивляясь
такой замечательной встрече.

. . .
Ты ведь можешь состричь
золотистые волосы солнца
и на танец луну пригласить
в черном небе
чтобы хлопали звезды
в ладоши
и ветер смеялся
пугая влюбленных
затаившихся в темном саду
но ты все же не будешь
расплескивать море
как воду из чашки
и ловить облака
слово бабочек белых
огромным сачком
ты останешься добрым
невидимым призраком
в сумрачном мире
том в котором
ты бродишь ночами
тайком.

. . .
А облака
это такие звери
они идут по небу
как по лесу
и шевелят
пушистыми хвостами
как белые
и сытые коты
и мы за ними
гонимся по морю
на радостной
волшебной колеснице
которую везут
взлетая
чайки
над синей
словно сказочной
водой
и вместе с нами
в колеснице
счастье
а вслед за ней
рядом
мчатся боги
в свое карете
солнца
золотой.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:

Носов Сергей Николаевич. Родился в Ленинграде ( Санкт-Петербурге) в 1956 году. Историк, филолог, литературный критик, эссеист и поэт. Доктор филологических наук и кандидат исторических наук. С 1982 по 2013 годы являлся ведущим сотрудником Пушкинского Дома (Института Русской Литературы) Российской Академии Наук. Автор большого числа работ по истории русской литературы и мысли и в том числе нескольких известных книг о русских выдающихся писателях и мыслителях, оставивших свой заметный след в истории русской культуры: Аполлон Григорьев. Судьба и творчество. М. «Советский писатель». 1990; В. В. Розанов Эстетика свободы. СПб. «Логос» 1993; Лики творчестве Вл. Соловьева СПб. Издательство «Дм. Буланин» 2008; Антирационализм в художественно-философском творчестве основателя русского славянофильства И.В. Киреевского. СПб. 2009.
Публиковал произведения разных жанров во многих ведущих российских литературных журналах - «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в парижской русскоязычной газете «Русская мысль» и др. Стихи впервые опубликованы были в русском самиздате - в ленинградском самиздатском журнале «Часы» 1980-е годы. В годы горбачевской «Перестройки» был допущен и в официальную советскую печать. Входил как поэт в «Антологию русского верлибра», «Антологию русского лиризма», печатал стихи в «Дне поэзии России» и «Дне поэзии Ленинграда» журналах «Семь искусств» (Ганновер), в петербургском «Новом журнале», альманахах «Истоки», «Петрополь» и многих др. изданиях, в петербургских и эмигрантских газетах.
После долгого перерыва вернулся в поэзию в 2015 году. И вновь начал активно печататься как поэт – в журналах «Нева», «Семь искусств», «Российский Колокол» , «Перископ», «Зинзивер», «Парус», «Сибирские огни», в изданиях «Антология Евразии»,» «Форма слова» и «Антология литературы ХХ1 века», в альманахах «Новый енисейский литератор», «45-я параллель», «Черные дыры букв» в сборнике посвященном 150-летию со дня рождения К. Бальмонта, сборнике «Серебряные голубы (К 125-летию М.И. Цветаевой) и в целом ряде других литературных изданий. В 2016 году стал финалистом ряда поэтических премий – премии «Поэт года», «Наследие» и др. Стихи переводились на несколько европейских языков. Живет в Санкт-Петербурге.

Сергей Носов

СТИХИ В АНТОЛОГИЮ ЛИТЕРАТУРЫ ХХ1 ВЕКА

МНЕ ЗНАКОМО КУКОЛЬНОЕ НЕБО

СТИХИ В АНТОЛОГИЮ ЛИТЕРАТУРЫ ХХ1 ВЕКА

. . .

Мне знакомо
кукольное небо
и на нем
игрушечное солнце
как цветок
который кто-то добрый
на пиджак свой синий
нацепил
мне приятна
плюшевая радость
пусть она
погладит мою душу
так как гладят
маленькие дети
серого обычного кота
и пускай
придуманные люди
с нежными
бумажными цветами
меня снова
встретят на вокзале
на котором
я и не бывал.

. . .

Я в черном шкафу
буду вечно хранить
эти черные мысли
достану их ночью
и буду гадать
по их болью
исчерченным лицам
о будущем
прошлом
о том что случилось
когда-то
потом повторится
как буря
как дождь
или снег
а утром
не сможет никто
догадаться
что я чернокнижник
совсем
не простой человек.

. . .

. . .
Клок синего неба
кто-то бережно вырвал с утра
за распахнутым настежь окном
и нарезал лучи
ослепительно яркого солнца
на старом столе
и стало светлее
просто жить
как и птицы живут
на земле
вот они уже снова
запели
и часы на стене
так спокойно идут
каблуками стуча в тишине
будто знают куда
и когда-то вернутся обратно.

. . .
Хочешь
отдам тебе лес
очень темный
но там хорошо
и приятно и страшно
все сразу
хочешь
отдам тебе поле
уж там
место есть
где тебе разгуляться
а хочешь
оставлю и реку
где ты можешь
и плыть и тонуть
на свой выбор
тебе нравится небо
конечно оно голубое
но в нем нет ничего
и стремительно падать
с него
очень страшно.

. . .

Ты как кукла
с большими глазами
та которую
девочка нежно уносит
в кроватку
где она будет спать
и по прежнему
видеть свой кукольный сон
из обычных
и старых чудес
они снова
с тобой происходят
превращая тебя
то в пылинку
то в чудесный цветок
то в несчастную каплю воды
неизменно летящую вниз
на холодную землю
то в красивую бабочку
на одинокой поляне
в лесу
над которой
так важно
плывут облака.

. . .

Вся улица счастья
в цветах
а на улице боли
дома без дверей
и без окон
и в квартале любви
удивительно сладко поют
но ведь ты-то живешь
здесь на крыше
единственной башни покоя
а отсюда увы
далеко до земли.

. . .

Это остров любви
и ночами он полон
и стонов и вздохов
как кувшин
переполненный нежной водой
ее плеск доходил
и до синего неба
превращался
в замерзшие слезы
седых облаков
и они уплывали
над островов этим
на край
нашей старой земли
унося с собой
словно во льду
поцелуи и ласки.

. . .

Как все это
было давно
и странно
таким и осталось
и тени
качаются те же
и руки
все так же нежны
и ночь
так походит на чудо
которое там
за окном
где звезды
грустят как и раньше
и мрачное облако
снова
закроет луну
до рассвета
чтоб нас наказать
за любовь.

. . .

А истина
как дикий зверь
она кусается
и часто
очень злая
намордник на нее
надеть
не удается никогда
но кто-то
все же водит
ее на поводке
по жизни
и смеется
когда прохожие
шарахаются прочь.

. . .

Все поклоняются
солнцу
а я - тишине
мне она заменяет
всю жизнь
ей кончается все
что когда-нибудь было
и будет
и на ней
платье вечности
с множеством звезд
я люблю ее очень
за то
что она молчалива
и не верит
в пустые слова.

. . .

День -
это вымысел
реальна только ночь
она на самом деле
существует
не только здесь
на маленькой земле
но в космосе
а он стремится
в вечность
как птицы
в небо
и деревья
к солнцу
как все
к тому
что больше
их самих.

. . .

Душа сегодня
на замке амбарном
сорвешь его
и пряный запах жизни
опять возьмется
голову кружить
и сеновал
где ночь совсем нагая
тебя обнимет
и уносит к счастью
и скажет тихо
что еще не утро
а время грез
на маленькой земле
и пусть она
как голова кружится
и вместе с ней
кружится сонм влюбленных
и звезды им
помогут ворожить.

. . .

Яичница из солнца
на тарелке неба
давно уже лежит
над головой
съедят ее
когда-то
злые тучи
но пока
их ветер отогнал
овечьим стадом
за горизонт
и лег
опять в траву
ее шевелит
и играет в счастье
похожее
на сытого кота.

. . .

Жил сказочник
на свете
очень добрый
он все придумывал
любовь надежду
счастье
и всем дарил
красивые цветы
но вот однажды
он заснул
и не проснулся
и в мире
стало пусто
и темно.

. . .

Ты распахнешь всю душу
как пальто
в хороший теплый день
случайным людям -
пусть смотрят
ничего смешного нет
душа душой
такая как и раньше
ты с ней живешь
и принимаешь мир
все так же просто
без запятых
качая головой
как маятник качает свою гирю
такую же тяжелую как жизнь.

. . .

Не полезно чтобы круглый год
громко стучало сердце
оно может пробить
панцирь груди изнутри
упасть на асфальт и разбиться
покатившись кровавой монетой
в люк сточных вод
потому мы и любим
пушистые мягкие кресла
долгими вечерами -
прологами скучных ночей
в которых черпаем как воду
тоску из колодца
большущими ведрами
серой и будничной прозы.

. . .

Сырое крошево вздрагивающих от ветра чувств
и нежный осколок теплого лета
умирающего на морщинистом лице озера
дряблая кожа которого пропитана серым небом:
это блюдо прилежно подается на ужин памятью
среди пустоши скучной зимы
пальцами холода гладящей душу ночами.

. . .

Живя пунктирно вы ближе
к скромной графике бытия
небрежной и мягкой чуждой крика
вы уже не хотите заорать песню облезлым вечером
и все реже распахиваете объятия
похожие на ваше расстегнутое пальто
не меняющееся годами
как лицо руки число дней в году
и расход слов в течение суток
условно равный на языке унылого быта
расходу воды во время мытья
и чувств за сеанс любви…

живя небрежным пунктиром
напоминающим прерывающейся прочерк
на лбу ненадежного бога
вы не вытаптываете вертлявых тропинок
вдоль низкого берега судьбы
и становитесь проще честнее и даже светлее
как рассвет у ног юной осени
тогда
и рождается тихо свобода -
лучшее в этой жизни
полной уличного грохота и шума.
. . .

Я положил в карман свою весну
захлопнул дверь
и вышел
с одиночеством подмышкой
на серую обочину мечты
где камни пыль
и выжженное лето
образовали скуку
на которой
только и держится
мой ежедневный быт
в нем книги
перемешаны с словами
и носовой платок
оставлен богом
для старой и обиженной души
чтобы она всегда могла поплакать
когда ее
как в поезде
толкнут
рассерженные жизнью пассажиры
в нагретом тесном тамбуре судьбы.

. . .

Вот та темная комната
в ней проживает душа
вот и дверь
а за нею кровать
у стены
стул и стол
на котором
знакомая лампа
горит постоянно
только нет никого
ведь душа не видна
мы о ней узнаем
лишь по тягостным вздохам.

. . .

Ты ждешь эту любовь
так как ждут почтальона
от бога
которого нет
позабудь про нее
и пусть солнце
тебе освещает
всю душу
как оно освещает
поляну с цветами
облака
и таинственных птиц одиночества
улетающих вдаль
над твоей головой.

. . .

Пора мне
в другие миры
и я снова
возьму с собой солнце
которое просто
повешу в прихожей
цветы пусть цветут
на полу
а деревья растут
у кровати
и птицы на них
будут петь по утрам
часы снова станут
указывать время
на голой стене
и под ними
я буду хранить
свою нежность
любовь и надежду
в заветной шкатулке
которую с неба
у бога
возьму напрокат.

. . .

Света меньше
чем тьмы
и ведь есть
скорость света
а скорости тьмы
вовсе нет
или мы ее
просто не знаем
она больше наверно
чем жизнь
и поэтому как бы
ее не бывает
в этом мире
где мы родились
и умрем.

. . .

Вопросы ходят в жизни
без ответов
как юноши
без девушек любимых
и удивляются
что счастья
у них нет
но ведь какое счастье
если ты
вдруг скрючился
и стал
простым вопросом
стоящим
на пустынном перекрестке
и в сущности
не нужном никому.

. . .

Дома готовы приподняться
над землей
как дети после сна
готовы встать
с кровати
деревья разлетаются
по воздуху
зелеными
воздушными шарами
и голуби
взлетая со двора
воркуют так
о чем-то важном
как профессора
а мы с тобой
играем в детский сад
и в нем любовь
наш нежный воспитатель
не говорит одеться
по утрам
а щедро
обещает все игрушки
если мы будем
целоваться
как вчера.

. . .

На небе
рыбий глаз луны
а на земле
чернильница из жести
наполненная синими чернилами
всю ночь
в нее макает дьявол свои перья
и пишет письма богу
что мол он
ни в чем не виноват
он тоже добрый
только вот не знает
как же быть
чтоб сгинуть навсегда.
. . .

Видишь в небе
следы одинокого бога
от края до края
он куда-то ушел
пока спали мы здесь
на земле
взяв котомку свою
и широкую шляпу надев
от палящего солнца
шел ногами толкая
подушки седых облаков.

. . .

Тебе осталось
только утро
в сером платье
его нельзя обнять
и не о чем с ним
даже говорить
дождешься дня
он пасмурный холодный
и будет так похож
на злого пса
который вечно лает
на прохожих
неведомо зачем
и почему
а вечер будет
виноватый тихий
побитый
словно мальчик
во дворе
и ночь за ним придет
сердитой мамой
и спать уложит
в жесткую кровать.

. . .

Здесь утренний туман
размешан в чашке богом
и за ним
выглядывает солнце
из за шторы
красивых белых облаков
они
в картинных позах
раскинулись на небе
загорают
а мы живем
внизу
в обычном мире
с зелеными кустами
воробьями
и серыми воронами
на крышах
плющом заросших
маленьких домов.

.. . .

Ночь тяжелее всего
она будто бы
камень на шее
дни - очень легкие
словно пушинки
утро
обычно чужое
а вечер
похож на ребенка
долго он
в сумерках плачет
и долго
стоит за окном.

. . .

Ночь в черном плаще
часовым за окном
остается
на ней шляпка
из синего мрака
перчатки немой тишины
башмаки полнолуния
желтые
на каблуках из любовных утех
галстук со звездами
строгий
и все она знает
кто мы
и как мы умеем
друг друга любить

. . .

Ночь
равняется дню
по количеству черных углов
и их можно считать
и на счетах
как делают
малые дети
и у ночи
на шее
висит золотая луна
в волосах
много звезд
и их рвут
облака
если вдруг приплывают
и я знаю
что все хорошо
в этом мире большом
если черное платье
надеть
и сказать
что я ночь
я пришла за тобой
ты ведь знаешь.

. . .

Ты видишь сон
что бог тебя
погладил по головке
как старый дедушка
усталый и больной
и прошептал:
«малыш не надо плакать
ты ведь знаешь
что есть на небе нашем
корабли
они всегда
из белого тумана
и паруса на них
из тишины
плывут те корабли
в такие дали
в которых счастья
больше чем воды
в безбрежном море
синем и глубоком
и на одном
из них
ты станешь капитаном
и будешь
плыть и плыть
всю свою жизнь.»

. . .
Как хорошо
по воздуху летать
но крыльев нет
приятно плавать
в синем океане
но жабры не развились
чем дышать
там под водой
конечно непонятно
приходится ходить
на двух ногах
нет четырех
и это тоже плохо
и голова увы
всего одна
но хорошо
что светлая такая
ей буду думать
что мне славно жить
что под рукой
то счастье
что и нужно
что есть
кого любить
кого забыть
и есть и те
кому ты тоже нужен.

. . .

В лавке старьевщика
купишь ты
новую жизнь
будет она такой длинной
как черный таинственный плащ
пилигрима
в нем хорошо
уходить по безлюдной дороге
вечером синим
за край опустевшей земли.
. . .

Ты поздней осенью
увидел рядом лето
зимой открыл
счастливую весну
а ночью солнце
вдруг заметил
золотое
такое же
как в сказке о любви
которую ты сам себе
придумал
а кажется
нашел на дне морском.

. . .

Небесный свод
конечно из фольги
на нем наклеены
седые облака
луна
из старого засохшего желтка
игрушечные звезды
из картона
под ними бродят
маленькие люди
без души
а только с телом
все оно – из ваты
набитой под одеждой
кое как
а там
за горизонтом
бог живет
он ласковый и добрый
но не знает
что создал только
самодельный мир
как маленький ребенок
на полу
из кубиков
железок старых кукол
и самого обычного тряпья.

. . .

Дорога узка для тебя
как тропинка
и небо тебе
словно низкий
сырой потолок
в одинокой избушке
и сам ты
как старый
седой великан
в этом мире
так странно похожем
на двор
перед маленьким домом
где живет
одинокий
и брошенный всеми
задумчивый бог
и молча глядит
по ночам из окна
наблюдая
как падают звезды.

. . .
Днем приходится
голое солнце
держать за бока
ночью
гладить луну молодую
и звезды срывать
с обнаженного неба
руками
утром сонным
с туманом купаться
в единственной ванне
на свете
где бывают
и ангелы с неба
и духи земли
ну а вместе с закатом
костер зажигать
на окраине мира
чтоб сгорал в нем
весь смех
и все слезы
что люди
придумать смогли.

. . .

Становится тише
опять на душе
как на море
и волн уже нет
набежавшей счастливой любви
и ветер
больших перемен
успокоился к ночи
и звезды
на небе горят
как глаза
которые
смотрят на нас
и чему-то смеются
хотя мы все время
вот так и живем.

. . .

Ты поздней осенью
увидел рядом лето
зимой открыл
счастливую весну
а ночью солнце
вдруг заметил
золотое
такое же
как в сказке о любви
которую ты сам себе
придумал
а кажется
нашел на дне морском.
. . .
Ты прозрачна
как капля росы
и лежишь
на зеленом листе
совершенно нагая
и я знаю
что утро
уже наступило
простыней накрывая любовь.

. . .
В тряпичном небе
на ватном облаке
сидит игрушечный
веселый бог
а мы в лесу
играем в кошки-мышки
днем и ночью
и запускаем белые
воздушные шары
которые он ловит
незаметно
привязывая к дереву
в пустом
придуманном своем саду
и свесив ноги
прямо к нам
на землю.
. . . .

По веревочной лестнице
ты поднимаешься в небо
по краям обрезаешь
на нем облака
укрепляешь луну
и бумажные звезды
поздоровавшись с богом
калитку поставишь
у входа в придуманный рай
а потом
поглядишь с высоты
на далекую землю
и увидишь
что все таки там хорошо
и захочешь вернуться
на белых расправленных крыльях
так как дети когда-то
конечно вернутся домой.

. . .

Вы знаете эти цветы
они днем засыпают
а ночью
легко и свободно цветут
и нужна им для жизни
всего лишь любовь
лепестки же у них
голубые
если их оборвать
то становится в мире темно
и по небу летят
одинокие черные птицы
и так страшно
кричат в темноте.

. . .

Пушистая зима
и это хорошо
она сегодня
тихая такая
и белый снег
лежит
как белый лист
под окнами
и шепчет мне
о чуде
я понимаю
все его слова
леплю снежки
и запускаю в вечность
которая
на небе свысока
все смотрит на меня
и светит звездами
как лампочки
большими.

. . .
Невинная юность
бедная как крепостная девушка
жившая во имя того
чтобы ее обесчестил богатый барин -
хозяин сытой действительности -
она давно умерла
и не стоит
вспоминать ее слишком часто
лучше разматывать дальше
клубок своих маленьких радостей
как делают мудрые старушки
вяжущие теплые носки
для своего розовощекого внука
которому (наравне с другими игрушками)
принадлежит будущее
когда-нибудь превратящееся (увы увы и увы)
в гладко выбритое настоящее
спешащее зарабатывать деньги и деньги
на которые можно купить
удовольствия или пустую квартиру
а можно
уехать совсем далеко
где жарко когда у нас холодно
где холодно когда у нас жарко
и где незнакомые люди
говорят говорят говорят
на непонятном для всех языке.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:

Носов Сергей Николаевич. Родился в Ленинграде ( Санкт-Петербурге) в 1956 году. Историк, филолог, литературный критик, эссеист и поэт. Доктор филологических наук и кандидат исторических наук. С 1982 по 2013 годы являлся ведущим сотрудником Пушкинского Дома (Института Русской Литературы) Российской Академии Наук. Автор большого числа работ по истории русской литературы и мысли и в том числе нескольких известных книг о русских выдающихся писателях и мыслителях, оставивших свой заметный след в истории русской культуры: Аполлон Григорьев. Судьба и творчество. М. «Советский писатель». 1990; В. В. Розанов Эстетика свободы. СПб. «Логос» 1993; Лики творчестве Вл. Соловьева СПб. Издательство «Дм. Буланин» 2008; Антирационализм в художественно-философском творчестве основателя русского славянофильства И.В. Киреевского. СПб. 2009.
Публиковал произведения разных жанров во многих ведущих российских литературных журналах - «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в парижской русскоязычной газете «Русская мысль» и др. Стихи впервые опубликованы были в русском самиздате - в ленинградском самиздатском журнале «Часы» 1980-е годы. В годы горбачевской «Перестройки» был допущен и в официальную советскую печать. Входил как поэт в «Антологию русского верлибра», «Антологию русского лиризма», печатал стихи в «Дне поэзии России» и «Дне поэзии Ленинграда» журналах «Семь искусств» (Ганновер), в петербургском «Новом журнале», альманахах «Истоки», «Петрополь» и многих др. изданиях, в петербургских и эмигрантских газетах.
После долгого перерыва вернулся в поэзию в 2015 году. И вновь начал активно печататься как поэт – в журналах «Нева», «Семь искусств», «Российский Колокол» , «Перископ», «Зинзивер», «Парус», «Сибирские огни», в изданиях «Антология Евразии»,» «Форма слова» и «Антология литературы ХХ1 века», в альманахах «Новый енисейский литератор», «45-я параллель», «Черные дыры букв» в сборнике посвященном 150-летию со дня рождения К. Бальмонта, сборнике «Серебряные голубы (К 125-летию М.И. Цветаевой) и в целом ряде других литературных изданий. В 2016 году стал финалистом ряда поэтических премий – премии «Поэт года», «Наследие» и др. Стихи переводились на несколько европейских языков. Живет в Санкт-Петербурге.

Сергей Носов

СТИХИ В ЖУРНАЛ "ПЕРИСКОП"

КАК СТРАННО ЧТО ПОЭТ
ЖИВЕТ В СТИХАХ

СТИХИ В ЖУРНАЛ
«ПЕРИСКОП»

Как странно
что поэт живет в стихах
как это несерьезно
лучше в бронзе
быть памятником самому себе
и восковой персоной
своей смерти
сидеть в высоком
каменном дворце
чтобы шагали мимо экскурсанты
как гуси
за своим экскурсоводом
а по ночам
когда ложится спать
большая полицейская охрана
вставать
во весь огромный рост
и мерными шагами
ходить по залу
что-то бормоча
быть может и стихи
«Я памятник себе…»

Но вот и утро
серое простое
уборщица с тебя стирает пыль
а ты опять сидишь
все в той же позе
как приговоренный
поэт и царь
один в своем дворце.

. . .

Сегодня утро было особенно нарядным
проходя по комнатам
они теснило тени сомнения
сдувало пыль скорби
и охотно разговаривало со всеми на их языке
окна были широко раскрыты
точнее распахнуты
и за ними
на задумчиво качающихся зеленых ветвях
пели большие желтые птицы покоя
узоры памяти переливались на стенах
и поскрипывающий паркет бытия казался особенно долговечным
лестница сбегала
как скромная белолицая девочка
в густой бормочущий с ветром сад
за которым -
это было отчетливо видно издали -
мускулистый человек
по пояс свешиваясь из окна черной башни
придерживал увесистую стрелку времени
на обнаженном циферблате городских часов.

. . .

Вслед за закатом
в пиджаке бордовом
который уходил
не обернувшись
легко смеясь
к нам приходила ночь
в своем прозрачном
светлом синем платье
которое взлетало на ветру
и падало к ее ногам
бесстыдно
со множеством
горячих нежных звезд
вокруг большой
таинственной луны
глядящей в мир
огромным желтым глазом
и шепчущей
заветные слова
в той любви
в которой все на свете
позволено
ведь мы обычно любим
совсем не так
как велено любить.

. . .

За скобками ворот
укутанная в зелень
веранда
дорожка
забегающая вглубь
размашистого сада
вся темна
а окна дома
освещены
в округе - никого
фамилия владельца различима
при свете фонаря
кусты сирени
касаются нечайно плеч и рук
звонка здесь нет
и глупо закричать
калитка заперта
приходится очнуться
услышать шум
и нервно зашагать
прочь от иллюзий
гулко каблуками
обозначая быстрые шаги.

. . .

И что теперь?
Вид из окна банален:
видны одни деревья и кусты
да клочья облаков
и сморщенное небо
с лучами солнца где-то на краю
а вместо удивительного -
прочерк
тропинки скользкой поперек двора
и скоро - снова дождь
и холода и осень
где серость дней
как будто серость крыс
мы ничего у Господа не просим
а он не предлагает....
И повис
воздушный шарик лопнувшего счастья
как тряпка
только я его опять
когда-нибудь найду в ногах у лета
и поцелую
и возьму домой
и снова положу на подоконник
перед распахнутым в мир солнечный окном.

. . .
На сцене
из еловых распущенных лап
восседает зима
мы в партере пьем утренний кофе
вприкуску
с лучами апрельского солнца
а над нами
дешевая люстра
с глазами вчерашнего лета
смотрит вниз
на безумие выспренных слов
и на пни безнадежных надежд
чьи стволы
за кулисами пилят и пилят
седые артисты.

. . .

Растет в этом старом лесу
одинокий подснежник
и ели как будто бы
держатся за руки
тихо касаясь друг друга
бежит как девчонка
куда-то смешная тропинка
и грустно молчит
среди низких своих берегов
невеселая речка
так хочется слышать
простые ее разговоры
но ей очень трудно сказать
что она заблудилась
и небо над ней
так похоже на синие волны
которых она никогда не увидит.

. .

Ты будешь
мне каплей
наивной мечты
от нее
расцветают цветы
и становятся легкими
крылья
и летят на них
в небо
счастливые птицы
любви.

. . .
Боль - как вода
в которой можно утопиться
и по которой в то же время можно плыть
к другому невидимому и неведомому берегу бытия
вдыхая молчание и выдыхая крик
разбегающийся мелкой дрожащей рябью

холодно
берег видимый и оставленный протянулся
как долгий взгляд
и каждое движение похоже
на гулкий шаг к небытию
может быть близкому
обрывающему тоненькую струну твоей жизни
с болезненным звоном
а может быть бесконечному
звездному как ночное небо
замороженное над головой.

. . .

Видишь ли
я и тебя бы прилежно любил
если бы оставался лежать на горячем песке у воды
всю свою жизнь
и она бы заснула у тебя на коленях
пушистым котенком
но я не живу в том краю
где растут как грибы после славных дождей
очень нежные чувства
и вынужден плыть по холодному небу
скомканным облаком
гонимым неистовым ветром
существующим только затем
чтобы пух тополиный кружился
чтобы платья у девушек летом пытались взлететь
выше чем плечи прохожих
а также
чтобы зеленые листья шумели
восторгом оваций
до неподвижной как мертвое тело зимы.

. . .

Здесь ночи
как бальные платья красавиц
и звезды - безумно нежны
и мечты - как всегда в голубом
и старенький сгорбленный бог
здесь по прежнему правит
хотя и не помнит уже ни о ком.

. . .

Вспоминается юность
в коротеньком платье из грез
с упоительным вечером
в фетровой шляпе
в обнимку
и вокруг
реверансы уже отцветающих роз
и стеклянные слезы
на старом как мир фотоснимке
и плывут балерины
по сцене в красивом чаду
и танцующий клоун
взмахнул удивительной шляпой
я не помню
в каком это было году
помню - плюшевый мишка
махал на прощание лапой.

. . .

У этой осени красивые глаза
и иней на опущенных ресницах
я ничего о счастье не сказал
оно мне только кажется и снится
оно мне снится
словно нежный сон
в котором мы всегда друг друга любим
и чуть хрипя
играет патефон
из прошлого
оставшегося людям.

. . .

И остались
в руках у меня
лепестки
от увядших цветов
ничего не случилось
на сцену пришел
мрачный клоун
снял шляпу
рассмеялся
всем зрителям
прямо в лицо
и швырнул
эту шляпу
под купол
старинного цирка
и сказал
это солнце
молитесь теперь
на него
еще долго
стоял он на сцене
и долго смеялся.

. . .

Ты взлетаешь
на розовых крыльях
в бездонное небо
где бегут облака
как большие
пушистые очень коты
и качается
нежное солнце
и ласково светит
и где так хорошо
над далекой землей
но приходится
снова вернуться
с деревьям и лужам
к неподвижной воде
неживого пруда
и на ней в тишине
навсегда и остаться
как упавший
растерянной осенью
счастья не помнящий лист.

________
Мне нужна
ты сама
без всего остального
что есть
на тебе
у тебя
или рядом
что ты принесла
в чем ты ходишь
о чем говоришь
я люблю тебя
только такой
какой ты родилась
и осталась
дюймовочкой
нежной кувшинке.

. . .

Ты в зеркале
увидел не себя
а человека в белом
он стоял
совсем один
у камня
на распутье
из трех дорог
лежавших перед ним
одна вела
конечно
прямо к счастью
вторая
к упоительной любви
а третья
никуда не приводила
и он пошел по ней
чтобы вернуться
но так и не вернулся
никогда.

. . .
Я же знаю
ты будешь счастливой
звезды помнят всегда про тебя
и оставят
такой же красивой
и накажут ведь
только любя
я же знаю
ты снова танцуешь
в этом странном зеленом раю
и я снова
хотел бы такую
как и ты
но я больше не пью
я люблю теперь
соки и воды
милых женщин
которым за сто
для меня
перемены погоды
все важнее
и я уж не тот
я возьму скоро
старую шляпу
да и тросточку
тоже возьму
и отправят меня
по этапу
но куда
до сих пор не пойму.
. . .

Вы кружитесь на детской карусели
в своем цветастом ворохе забот
а я стою
как грустный понедельник
в пустом саду
как музыкант без нот
и листья падают вокруг
как дни недели
прошедшие в отчаяньи без вас
вы меня просто
видеть не хотели
а я вас ждал
и снова жду сейчас
вы все летите
радостно по кругу
девчонкой на игрушечном слоне
а я остался
вашим нежным другом
хоть вы давно
забыли обо мне.
. . .
Изобилие сказочных снов
которые видят седые поэты
бродящие молча в безлунной ночи
собирая осколки волшебного света
давно догоревшей свечи.

. . .

Какое вокруг
одиночество
как в поле
где нет
ни деревьев
ни птиц
ни травы
а только дорога
в пыли
неизвестно куда.

. . .

Есть вход в судьбу
и выход для души
окно для счастья
форточка для скуки
и множество следов
в снегу
прожитой жизни
которые
уводят в никуда.

. . .

Ты прячешь руки
в серое пальто
и день уходит
весь засыпан снегом
и на коленях снег
и на груди
и небо все в снегу
и даже звезды
заснежены
как руки у тебя
холодные и милые
родные
такие же как ты
уже большая
как будто выросла
до этой тишины
и можешь мне отдать
все что захочешь
пусть даже слезы
на пустом стекле.

. . .

Казалось бы
темная комната двери закрыты
а голоса входят оскорбляют
сталкивают душу с мягкого кресла
и одиночество оказывается пустой фразой
сказанной для глупым клоуном
правителем тщедушного царства
которое лежит под диваном
и плачет игрушечными слезами
катящимися по полу
как стеклянные шарики.

. . .
Я стал старше
чем эта красивая ночь
нацепившая яркие бусы огней
на запястья
и мудрее
чем этот простуженный день
занавесивший белые шторы
в своем невеселом жилище
я быстрее хожу
чем плывет в свое море река
между двух берегов
так похожих на старые добрые руки
и мне легче дышать
чем сердитому ветру летать
по дворам и подъездам
стуча своей палкой по крышам
часами
и поэтому я
ничего для себя не хочу
зачеркнул все былые надежды
как лишние строки
и оставил два слова -
я жив я живу
это лучше чем смерть
между прочим.

. . .
. . .

Как печальны
глаза нашей старой земли
вот она уже сбросила
облако белого снега
скоро станет зеленой дорогой
а ныне желтеет в пыли
и ее нравится просто лежать
на боку
когда гладит ее
по утрам
это доброе солнце
вот оно
на окраине неба
у синих ворот в старый мир
приютилось и смотрит
совсем молодое
кто на грустной земле одиноко живет
и все время
не знает покоя.

. . .

. . .

Я теперь уже
совсем не тот
дом мой
на отшибе
в чистом поле
где вокруг
такая тишина
как в ином
давно забытом мире
есть дорога рядом
в никуда
грустная
знакомая простая
и горит над ней
одна звезда
яркая
наверно молодая..

. . .

Ты с облака спускаешься
большого
и в комнату приходишь
из окна
и складываешь крылья
на кровати
и позволяешь
долго целовать
как будто ты
все знаешь
о том счастье
которое
осталось нам вдвоем.

. . .

Я доверю тебе свою тень
подержи ее просто
чтоб больше не гналась за мной
ну а я полетаю
над крышей
забытого старого дома
возле черной трубы
и потом
зацеплюсь за луну
буду долго висеть
и естественно
вниз головой
я играю в летучую мышь
и на землю глядеть
сверху вниз -
мое счастье.

. . .

Белый лебедь
на синем пруду
как на блюде
и он – из фарфора
рядом рюмки
они – из стекла
и над ними
стеклянное небо
и на небе
кругом облака
из сияющей ваты
на солнце
из горящего воска
в вязанке лучей
из соломы
и она

. . .

Вы потеряли ключ
от тишины
и оказались в жизни
снова в стае
кричащих маленьких ворон
над вами осень
распластала крылья
а вы не можете устать
и шум в ушах
у вас
не умолкает
всю ночь
до самого утра.

. . .
А вдруг
сегодня снова
будет солнце
когда день станет
безупречно белым
и поплывет оно
над головой
и плюхнется
когда-нибудь
в далекий пруд
заката
и буду я
писать ему
стихи.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:

Носов Сергей Николаевич. Родился в Ленинграде ( Санкт-Петербурге) в 1956 году. Историк, филолог, литературный критик, эссеист и поэт. Доктор филологических наук и кандидат исторических наук. С 1982 по 2013 годы являлся ведущим сотрудником Пушкинского Дома (Института Русской Литературы) Российской Академии Наук. Автор большого числа работ по истории русской литературы и мысли и в том числе нескольких известных книг о русских выдающихся писателях и мыслителях, оставивших свой заметный след в истории русской культуры: Аполлон Григорьев. Судьба и творчество. М. «Советский писатель». 1990; В. В. Розанов Эстетика свободы. СПб. «Логос» 1993; Лики творчестве Вл. Соловьева СПб. Издательство «Дм. Буланин» 2008; Антирационализм в художественно-философском творчестве основателя русского славянофильства И.В. Киреевского. СПб. 2009.
Публиковал произведения разных жанров во многих ведущих российских литературных журналах - «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в парижской русскоязычной газете «Русская мысль» и др. Стихи впервые опубликованы были в русском самиздате - в ленинградском самиздатском журнале «Часы» 1980-е годы. В годы горбачевской «Перестройки» был допущен и в официальную советскую печать. Входил как поэт в «Антологию русского верлибра», «Антологию русского лиризма», печатал стихи в «Дне поэзии России» и «Дне поэзии Ленинграда» журналах «Семь искусств» (Ганновер), в петербургском «Новом журнале», альманахах «Истоки», «Петрополь» и многих др. изданиях, в петербургских и эмигрантских газетах.
После долгого перерыва вернулся в поэзию в 2015 году. И вновь начал активно печататься как поэт – в журналах «Нева», «Семь искусств», «Российский Колокол» , «Перископ», «Парус», «Сибирские огни»," ЗИНЗИВЕР", в изданиях «Антология Евразии»,» «Форма слова» и «Антология литературы ХХ1 века», в альманахах «Новый енисейский литератор», «45-я параллель», «Черные дыры букв» в сборнике посвященном 150-летию со дня рождения К. Бальмонта, сборнике «Серебряные голубы (К 125-летию М.И. Цветаевой) и в целом ряде других литературных изданий. В 2016 году стал финалистом ряда поэтических премий – премии «Поэт года», «Наследие» и др. Стихи переводились на несколько европейских языков. Живет в Санкт-Петербурге.

Сергей Носов

Про Америку

Слушаем эту тему онлайн https://soundcloud.com/digytalis/about-usa

I came to America just to compare the sky, maybe for more, who knows...
Английская речь слух мне ласкает, по ветру держу свой нос.
Ещё вчера в сомнениях метался - стоит/не стоит мне возвращаться,
Вновь искушениям подлым поддался - не в силах был защищаться.

Я не в Перми, не в Уфе, не в Саранске, я не в Москве, не в Рязани сакральной.
Я не в Урюпинске, не в Мухосранске, я на Манхеттене, в Парке Центральном.
ВсЁ, я решил, остаюсь навсегда я, буду гонять для начала на вЕлике.
Манила меня Европа седая, но очутился я в этой Америке.

Она охмурила меня, засосала - страна понтов, свободы и туризма.
Чего здесь только нет, есть даже сало, горилка есть, а также банудристы.
Наверное здесь рай земной поэту - мгновенно нахлабучит вдохновением.
Писать свободно - высшая победа - используешь свободные мгновения.

Нью Йорк воспет на разных языках, здесь много было чёрно-белых пОлос.
"New York - New York" - звучало свысока, звучит и до сих пор Синатры голос.
Я не вернусь в Башкирию уже, чего хотел, того видать добился.
Так стало вдруг спокойно на душе, как будто груз проблем с души свалился.

Там в Туймазах не нравится мне жить, хотя работы повсеместно валом.
Мне нечем к сожалению дорожить, работать на заводе - платят мало.
Поэтому Нью Йорк намного круче, здесь так же можно водки нализаться.
Возможностей в Нью Йорке просто туча, для вдохновения и реализации.

Хочу чтоб жизнь улучшилась в разы, чтоб можно было вдоволь хавать мяса.
Я так люблю родные Туймазы, но жить там невозможно - это ясно.
В Москве жить хорошо, в Нью Йорке - кайф! Здесь тоже можно заниматься делом.
Я выбираю сам, cause it's my life: что делать мне с душою, мозгом, телом.

Мне говорят - "предатель ты, урод", неймётся в этот час ночной кому-то.
Мол, я за баксы прОдал свой народ, страну оставил в трудную минуту.
В стране у нас всё правильно везде и если не живой, то в местном в морге.
Бывает не собрать своих костей, как в Туймазах, так где-нибудь в Нью Йорке.

Поэтому в Нью Йорке я завис, Нью Йорк - одно сплошное наваждение.
Мне музыканты сбаццают на бис, сыграют тему за вознаграждение.
Я на Бродвее заказал ice cream, ice cream принёс мне парень мексиканский.
Жизнь удалась, исполнился my dream, к мечте стремлюсь я по-американски.

***

Под впечатлением живо представил, словно попутал чёрт или бес,
Я навсегда Россию оставил, кто я теперь, предатель, балбес?
Это же Родина, там бездорожье, бедность, тоска, безысходность, бессилье.
Всё происходит по воле по божьей и не иначе в нашей России.

Снова копаться в куче навозной, чтобы потом купить колбасы,
Надо подумать очень серьёзно, может забить мне на Туймазы?
Чтобы жить дальше без сожаления, раз уж меня сюда занесло,
Есть пока время на размышления, с этим конечно мне повезло...

raoul

Пятница

Давит небо мне на плечи.
Я, как сказочный атлант,
Тяжким грузом изувечен.
Позвоночник свёрнут в бант.

Поясница грустно ноет
И хрустит суставов хор.
Ветер дует - ветер строит
Мне причёску выше гор.

Дождь идёт, но снова мимо.
И автобус ходит с ним.
Увозить не хочет Диму.
Этот день неисправим.

Хорошо, что скоро вечер.
Будет завтра выходной.
Будни мрачные не вечны.
Транспорт милый и родной –

Долгожданная маршрутка
Прокрадётся словно кот
И забрызгав грязью куртку
Увезёт меня вот-вот.

Dimitrios

Привет дружище.

Привет, дружище. Ты так и не постарел. Не изменился. Да и мы не изменились. Постарели, но не изменились. Сколько лет ни пройди, сколько жизнь нас ни бей, а мы всё такие же. Мы не меняемся - мы устаём. И мы чертовски хотим туда, где мы снова такие же, где мы снова вместе, как и тогда, когда трава была зеленее, и солнце ярче..

Тишина на кладбище,
Тишина и покой.
Здесь смерти капище,
Здесь когда-то простились с тобой.

Сколько лет пролетело,
Сколько зим пронеслось.
Всё вокруг постарело.
Ну, а кладбище разрослось.

Ты теперь не у края,
В середине почти,
И кладбище, не уставая,
Продолжает расти.

А, ты всё молодой,
Как и тогда.
Когда ночью с тобой
Приключилась беда.

Всё та же улыбка,
В ней столько огня.
И она отправляет
Нас в те времена.

Когда солнце ярче.
Трава зеленей,
И лето жарче,
А зима холодней.

Курили за школой,
На переменах тайком.
Глотали из горла,
Да на танцы потом.

С врагами дрались ,
С друзьями дружили,
В девчонок влюблялись,
Весело жили.

Просто все было,
И все впереди.
Но судьба рассудила -
Тебе не идти...

Сергей просто

Отцы и дети

по Ю.Степанову

Лишь вылупился из яйца,
Вопрос услышал от отца:

«Цыплёнок, сын мой дорогой!
Теперь по жизни ты со мной.
Ведь в этой жизни веселей,
Чем в мрачной скорлупе твоей.

Ответь, кровинушка, скорей,
Что сам ты думаешь о ней?»

Едва лишь веки разлепил,
Отцу ответил с визгом: «Пи»

«Наверное, «ко-ко», сынок?»
Но сын ответил, как он смог.

«Ко-ко!» -- за мною повтори!»
И тихое услышал -- «Пи»

Уж с горечью слова у Пети:
«Как не похожи на нас дети!»

Владимир Шебзухов

Реверс как лащебо

Отдайте мани, «иностранцы»,
Поклон земной, как долго жить,
Где уравнять нам с вами шансы?
А нужен ум, чтобы забыть?
Открылись банки до восхода,
Рвачам давно стоит запрет.
А «кислоту» погасит сода,
Ну, хватит вам своих карет.
«Простой» придумал повороты,
Тройная здесь игра ума.
Что если им давали квоты,
Пословиц хватит, где сума.

Владимир

Старый дом

На замки закрыты двери
И везде погашен свет.
Старый дом гостям не верит.
Не зовёт их на обед.

И на завтрак и на ужин
И на кофе и на чай.
Он ни с кем уже не дружит.
В каждой комнате печаль

И сквозняк и пыль и сырость,
Ностальгия о былом.
Юность будто бы приснилась.
Зрелость тоже стала сном.

А ведь домик был когда-то,
Ярок, прочен, духом чист.
Был весёлым и богатым.
И судьба, как белый лист,

Наполнялась яркой краской,
Верой в счастье и в людей,
Смехом, радостью и лаской,
Кучей праздничных затей.

Но пришла воровка старость.
Наступило время слёз.
Сил у стенок не осталось.
Дом готовится под снос.

Dimitrios

«Антология русской литературы XXI века» (В.Шебзухов стр.174-180)

Вышел в свет «Антология русской литературы XXI века» --
Крупнейшее собрание произведений современных русскоязычных авторов со всего мира.
Владимир Шебзухов стр.174-180

Две картины
Ценный подарок
Яблочко для мамы
Сердце матери

Владимир Шебзухов

Morton Street 44, NYC

Мортон Стрит, Гринвич Виллидж, сижу на ступеньках,
Довелось мне в его местах очутиться.
Там он жил, слушал джаз, на вино тратил деньги,
Наблюдал как в Гудзоне солнце садится.

Он бродил, он мечтал, думая о Венеции,
Поздней ночью домой под шафе возвращался.
От Свободы тогда было некуда деться,
Он писал, он балдел, ликовал, восхищался.

Он пил кофе в кафе на Седьмой Авеню,
Кошке корм покупал в петшопе Zoomies.
Он был рад как ребёнок там каждому дню,
Счастье лИлось рекою, на грани безумия.

В этом городе жить нереально приятно,
На себе ощущаю и отчётливо вижу -
Этот город - New York, Manhattan - понятно,
В нём есть что-то от Лондона, Рима, Парижа.

Где-то там, позади остался Манхеттен,
Я пишу о нём вновь в стихах или в прозе.
Он прекрасен всегда, зимою и летом,
Там жил классный поэт Бродский Иосиф.

raoul

Пингвинистость

Бездонное небо ночное.
Сияние звёздных глубин.
Могучие волны покоя.
Я робкий хохлатый пингвин.

Мечтаю нырять и купаться
И клювом кометы ловить
И солнечным светом питаться,
Да только пингвинская прыть

Земной ограничена клеткой
И прутья стальные крепки.
Душе остаются объедки
Из будничной, мелкой реки.

Dimitrios

Гипотетическое

Хорошо в России летом, хорошо и в осень.
В парках горожане в кедах под спортсменов косят.
И весною красотища, радуюсь невольно,
Не видать бездомных, нищих с мордой недовольной.

Хорошо в мороз, зимою, согревая душу,
Люд не льёт свои помои из окна наружу.
Хорошо в России людям, сущий кайф местами,
Если с нами будет Путин, жизнь богаче станет.

Хорошо живут буряты, те что раньше пили.
Всюду чистота, порядок, денег накопили.
Хорошо в Перми, в Казани люд живет однако,
В Петербурге и в Рязани круче чем в Монако.

У женатых/одиноких стала жизнь богаче.
Жизнь наладилась у многих к счастью, не иначе,
Жить не запретить красиво, люди богатеют.
Хорошо живут в России, каждый день балдеют.

Русский Царь, Правитель, Бог будет править вечно -
Это Путин нам помог, нужным обеспечил.
Мы гордимся нашей Думой, армией и флотом,
Победили нищету мы, вышли из болота.

Дело вам не будут шить, если чист душою.
Хорошо в России жить - счастие большое!
Рай в России для туристов самых изощрённых,
Победили террористов всюду запрещенных.

За репост в ВэКа, в ЖеЖе, сгинуть было можно.
Вас застигли в неглиже два агента в кожаном.
Хорошо в России Новой, старый мир повержен.
Ежели кому хреново, то никто не держит.

Хорошо в Крыму, там мост и вода струится,
Море, горы, чистый воздух, трудно не влюбиться.
Там туристы, благодать, на пляжУ не тесно.
В двух словах не передать, как в Крыму чудесно.

В нашей доблестной Москве, хорошо чеченцам,
Под гитару пели в сквере дети ополченцев.
Русский украинцу брат, пусть мы непохожи.
Украинцу каждый рад, украинкам тоже.

Я горжусь своей страной очень необъятной,
Я люблю до паранойи до невероятной
Мою Родину, где ездил на трамвае зайцем.
Где в любом удобном месте можно нализаться.

Дядя Стёпа - полисмен смотрится прекрасно.
Хулиганов на измене держит беспристрастно.
Нет коррупции повальной, взяток не берут.
Этих вытравил Навальный, в новостях не врут.

И Свободу Человека ценят, уважают.
Пожилых, больных, калек, здесь не обижают.
Нам желают настроения, счастья на просторе.
Нами управляют Гении, лучшие в Истории.

raoul

Грустный мир

Мир невзрачен. Тусклы краски.
Над землёй плывёт туман.
Тьма в сердцах. На душах маски.
Совесть спит, а разум пьян.

Правда ходит только в каске
И одета как обман.
Перестали верить в сказки
Дети скучных горожан.

И глядят на жизнь с опаской
И боятся новых ран.
Мало света. Мало ласки.
Серой грусти океан.

Dimitrios

Потому что не любят III

У них враги американцы, в России их не любят люто.
Они не любят иностранцев, но чтят high tech и их валюту.
Они не любят европейцев, голландцев, финнов, шведов, немцев,
Людей с Кавказа, что не бреются и тех, кто ходит в полотенце.

Не любят украинцев, ясно, они умеют ненавидеть.
Там где не свой, ходить опасно, там люди могу вас обидеть.
Когда вокруг одни враги, народ легко держать в узде.
Зачем вообще любить других? Увязнешь в этой борозде.

***
Сделав глаза овальные, люди завидуют чьим-то успехам.
Кто-то не любит Навального, кто-то не любит узбеков.
Люди напрочь не терпят чужого, странно, нелепо и тупо,
Били его у Театра Большого, чех от побоев дал дуба.

Люди не любят пенсионеров, нищих студентов, старушек.
Тетка в сбербанке учит манерам, жидко делает в душу.
Люди не любят полицию жутко, что не уймёт аппетиты,
Это реальность, это не шутка, менты - это те же бандиты.

Люди не любят соседей, коллег, дружно стучат втихаря.
Люди не любят бомжей и калек, морщатся их матеря.
Люди не любят воров и бродяг, лысых и волосатых.
"Толстых коров", спитых доходяг, рыжих, горбатых, носатых.

Люди в России не любят людей, как и животных, увы,
Нищих и беспризорных детей, не признают людей из Тувы.
Люди в России любят бабло, многих за это в зону на нары.
Люди балдеют там где тепло, кто на Мальдивах, кто на Канарах.

Люди не любят умных, холёных, чтоб от души сделать назло.
Слишком смышленых не любят с пеленок, этим с рождения не повезло
Люди не любят негров, евреев чисто по-русски, такая натура.
Дружат лишь с Северной Кореей, с Мугабэ и водителем Мадуро.

raoul

Драгоценная грелка

Жидкость в грелку наливаю, закрутил – за поясок,
А к обеду выливаю, есть завод, стоит лесок.
Грела грелка мне кармашек, от бутылок мозоли,
С грелкой не было промашек. Кто к пустым? Одни нули.
За забором «примут» грелку, если что, на проходной.
Поломали сдуру стрелку и писали: «Выходной».
Ты в аптеках продаёшься, брали раньше в «колизей»,
Славно, что ты не смеёшься, поместить тебя в музей.
Грелка семьи поднимала, не беря за всё процент,
Повидала ты немало, нёс простой, а брал доцент.
В грелку ссыплю все алмазы и добытую руду.
Взял хозяин с грелкой сразу, без неё я как уйду?

Владимир

Спокойствие при сдаче

Учебная машина, по зеркалам смотри,
У вас одна попытка, здесь нету цифры три.
Все крайности суровы, за выбор промолчу,
Заехать мне с прицепом, я руль сильней кручу.
Направо поворачивал – он влево уходил,
Дышло я выворачивал – прицеп мой заходил.
Загнал с одной попытки, не зацепив флажки,
ГИБДД в убытке, сотрудники в снежки
Играются от радости – у нас сдают по пять.
А в министерстве гадости готовятся опять.
Поможет кто в дорогах? Опасность переждать,
Они сейчас рождались, их долго ещё ждать.

Владимир

Никто не сравнится...

Неуёмный православный талибан -
Это обычная серая вата.
Здравый смысл в пожизненный бан,
Он не к чему в стране халифата.

Словно нет в жизни слаще занятия,
Этой хернёю так заепали!
В нашей стране живут по понятиям.
Спали с Матильдой или не спали?

Жить без мозгов удобнее/проще,
Бойся, молись, за тебя всё решат.
Бюст мироточит, Ожили мощи,
Что под стеклом в мавзолее лежат.

Верь только Богу, к чёрту сомнения!
Чаще крестись своею рукой.
Помни, у Бога таких доебени и,
Ты не один убогий такой.

Всевдохновляющий всплеск мракобесия,
От Кёнигсберга до моря Японского.
Впору негодных подвергнуть репрессиям,
Чтоб уважали чувства Поклонской.

???
У неё в голове конкретная каша,
Неровен час, беда случится,
Депутат госдумы, некто Наташа,
Больна и не хочет лечиться...

raoul

Инстинкт

Я знаю силу что заставит сердце
Болеть, страдать и рваться из груди,
Она крепка как водка с острым перцем.
Способна обмануть и сбить с пути.

Способна ослепить, лишить рассудка,
Связать, свободы полностью лишив,
А душу сделать ласковой и чуткой
И уязвимой для коварной лжи.

Я знаю силу, ту что как бы слабость.
Она ломает в дребезги покой
И словно бы жестоко издеваясь
Лишает личность связи с головой.

Её зовут ошибочно любовью.
На деле лишь взбесившийся инстинкт,
Который иногда вредит здоровью,
Как будто в человеке сломан винт

И механизм разрушен и разлажен.
И нужен долговременный ремонт.
Но для продленья рода очень важно
Чтоб сила страсти просыпалась хоть раз в год.

Dimitrios

Спасибо всему, что меня не убило

Спасибо всему, что меня не убило,
Позволило выжить став взрослым и мудрым.
Прибавилось опыта, знаний и силы.
И я благодарен за каждое утро,

Которое было и может быть будет
По той лишь одной неизменной причине,
Что добрые, милые, славные люди
Меня не добили. Я был ими принят

За нечто такое, что сразу сломалось,
Но может однажды ещё пригодится.
А я пережил и удары и жалость
Остался собой притворяясь страницей

В которой любой может вписывать строки.
А сам всё стирал незаметно и тихо.
И волей людей, а не грозного рока,
Я не был разбит и в корзину запихан.

Я стал изваротливей, гибче, хитрее.
Не сдался и не был растоптан ногами.
Но радость победы мне душу не греет.
Был листиком хрупким. Стал твёрдым как камень.

И я благодарен за эти уроки.
Спасибо всем тем, кто меня только ранил,
Разрушить не смог и не выпил все соки.
И всё это в долг. Но пошли бы все в баню.

Мне хочется снова быть нежно зелёным,
Наивным и хрупким и чистым, как в детстве,
Пусть слабым, но добрым и даже влюблённым
Во всех, кто случайно живёт по-соседству.

Dimitrios

Настольный футбол

Висела на стенке панама,
Бразилец скучал в гамаке.
- Ты что ж без самбреро в Динамо?
- Морями я шёл, так сказать, налегке.
Российский футбол поднимался,
Не брали домкраты, троса,
Бразилец слегка занимался,
Возможно, виною уж точно роса.
По телу бежали мурашки,
Ай-кью черепок «расширял»,
«Самбреро» бегом до «фуражки»:
- Причина в росе, проверял.
«Корову» доить научились,
Им нужно надежду давать,
Росою в России лечились,
Не будет росы, то берись поливать.
P.S. На стенке висит балалайка,
Бразилец стоит у печи,
В его гардеробе – фуфайка,
Забросил он эти мячи.

Владимир

А после нас танцуйте джаз…

Гигант угрюм, наполнить баки
Идём поближе к полюсам,
Огромный трюм, висели знаки,
Как ориентиры по лесам.
Поможет вдруг разведка боем,
Успеть таблички застолбить,
А караваны дружным строем
От той платформы станут «пить».
По морю нефть да разольётся,
На мель сажая танкера,
На пирсе кто-то улыбнётся –
Проходят ваши «номера».
P.S. Мы развиваться подзабыли,
А научились забирать,
Оставим много после пыли,
Её- то станут убирать.

Владимир

Польза ухабистых троп

По дороге неровной идти веселей.
Чем ухабистей тропы, тем цели милей.
Чем сложнее, тем ярче проделанный путь.
Лишь устав, можно будет потом отдохнуть.
Насладится походом способен лишь тот,
Кто по трудной дороге до места дойдёт.
Там, где топать легко, где приятно шагать,
Там ни мир, ни себя никогда не познать.
Если жизнь, как паркет, идеально гладка
И ровна и тиха и сладка и легка,
Нет ухабов и луж и нагрузки для ног,
Будет тусклым и серым всей жизни итог.
Деградирует разум, ослабнет душа.
Потому то полезней, пускай не спеша,
По извилистым тропам к победе идти.
Только так можно силу свою обрести
И чего-то хорошего в жизни достичь.

Dimitrios

Не судьба

Счастья ты хотела и ждала весны,
Задержалось где-то счастье, чаще сны.
Счастье обретает, кто счастливый сам,
Но для многих счастье бродит по лесам.
Не заходит счастье, не дождёшься встреч,
Лучиком поманит, как его сберечь?

Владимир

«Гимн» налоговой

Твои поступки восхищают, природа дарит красоту,
Иные мысли посещают, благодарю за «простоту».
Несёшь «тепло, к другим – заботу», своих проблем не говоря,
Какая трудная работа, заметив «люфт», на якоря.
Художник ждёт мольберт и краски, поэт чернила «разольёт»,
Зверёк хотел немного ласки, а дождик вовремя польёт.
P.S. За три рубля не удавится,
Привет по почте: «Поскучай».
Мне посмотреть на ваши лица,
Конверт дороже, получай.

Владимир